– Его зеркальное отражение, невредимое, лишенное страха и совести, сильное, как дюжина мужчин. Все, что было злого в Орфее, стократно усилено в этом двойнике. – Лицо Лилии закаменело в гневе. – Я никогда тебе этого не прощу, Вольпе. Ты когда-нибудь видела Роксану? Она была куда лучше, чем ты, гораздо лучше.
– И если нам удастся убить Раббию, ты, может быть, снова ее увидишь, – прошипела в ответ Вольпе.
Обе смерили друг друга враждебными взглядами, и Ниям спросил себя, не напоминает ли гнев Лилии лисе ее собственную дочь. Он окинул осиное гнездо взглядом. Что, если они не вернутся оттуда? Что, если Орфей и его двойник заберут Сажерука себе? Не сделал ли он ошибку, отправившись сюда?
Циветта опустилась на ветку у них над головой.
– Она нас предупредит, если Раббия вызовет из леса помощь, – прошептала Вольпе. – Прудовиков, ночные кошмары…
Ниям глянул вверх на сову. Хотелось верить, что к этой сторожевой вахте она отнесется серьезнее, чем к вахте перед дверью Орфея. Легко ли Циветте даются убийства? Почему она выбрала себе такой облик? Лиса в этом явно кое-что понимала, но Ниям поймал себя на том, что предпочел бы пойти в осиное гнездо с совой.
Они отправлялись в логово врага без прикрытия. Блеклые стенки гнезда походили на те, которые лепят обычные осы из пережеванной древесины, однако здешние осы были не желтыми, а серыми, как ладони Сажерука, лицо Мортимера и грязный снег, что отнимает у всего окружающего мира цвет. Даже небо над ними, казалось, праздновало цвет Читающей Тени.
Осы окружили их, но не атаковали. Расчет Вольпе, кажется, оправдывался. Крылатые охранницы почуяли, что непрошеные гости принесли их хозяйке подарок. Оставался лишь вопрос, выпустят ли они их обратно.
Осы не последовали за ними в гнездо. Сладковатый запах внутри был удушающим, точно разложившийся мед. Ниям различил темные соты в стенах. Ничто в этом огромном помещении без окон не напоминало человеческое жилище, и все же он видел, почти не узнаваемые в осиной пряже кресла и столы величественных размеров, несколько колонн, уходящих в темноту, и лестницы, ведущие к верхним сотам: их сложили гармошкой из бумаги. В жилище Читающей Тени пахло безумием – его вкус ощущался во рту. Темнота сочилась из сот, многие из которых не были заполнены и запечатаны, а сверху свисало клочьями сырье, брошенный строительный материал, будто осы забыли, что приказала слепить их хозяйка.
Фигура, которая поднялась с одного из кресел, была такая серая, что на первый взгляд казалось, ее тоже вылепили осы. Все в ней было серым: ее кожа, длинные распущенные волосы, даже вышивка на платье. Раббия не прилагала усилий, чтобы скрыть свой возраст, хотя наверняка могла бы. Только причудливые серебряные украшения у нее на шее и на запястьях придавали образу некое подобие мерцания. Быть может, она хотела защититься им от темноты своей жизни.
Несколько шагов, которые она сделала им навстречу, были одеревенелыми. Каждый шаг причинял ей боль. Каждое движение стоило ей усилий, даже поворот головы и жест, каким она откинула свои длинные волосы назад. Вольпе подавила победную улыбку.
– Посетители? Сомнительное удовольствие. И вы сегодня у меня не первые. – Голос, слетавший с бесцветных губ, доносился из стен гнезда, а не из этого изношенного тела. Глаза женщины тоже были серые. Они жаждали найти в нем боль, всю ту боль, какая его когда-либо терзала. Ниям непроизвольно встал перед Лилией, заслонив собой от мертвого взора, но Лилия вздернула бровь, напоминая об отведенной ему роли.
Раббия, казалось, больше интересовалась Вольпе, чем девушкой с татуированным лбом. Но лиса просто стояла, озираясь, и в лице ее спорили между собой тоска и ненависть. Сколько раз Вольпе рисовала себе это мгновение?
– Где она? Мия. Моя дочь. – Ее голос звучал прерывисто, ей приходилось подбирать слова. – Ты приняла ее в ученицы несколько лет назад. Я хочу ее увидеть. Что бы ты из нее ни сделала, все равно.
Раббия посмотрела на нее насмешливо, будто уже множество матерей являлись сюда с тем же вопросом.
– Мия? Да, я помню. Но почему ты пришла? Надеешься забрать ее домой? – Она улыбнулась. – Какая хорошая мать. И ты даже принесла мне подарок для обмена.
