Она вспорола Нияма взглядом как добытого к ужину зверя. Но на сей раз серые глаза искали не боли, а всей той любви, что перепала Нияму, такой глубокой и подаренной столь многими. Их голоса и лица, их радость и благодарность, их преданность человеку, что давал хлеб голодным детям, возвращал мужество, когда все казалось потерянным, и защищал от всего, что сеяло отчаяние, – от существ наподобие серой женщины, стоящей перед ними сейчас. Ниям чувствовал их внутри себя, как море из любви и света, несмотря на тьму, что его окружала. Раббия провела рукой по волосам, как будто часть этого света уже осела на них.
– За подарок спасибо. Он действительно щедрое подношение, – сказала она Вольпе, продолжая разглядывать Нияма с удовольствием. Ему почудилось, что женщина уже знала все его тайны. – К тому же своевременное. Бывают дни, когда даже я не могу ориентироваться в тени, и все, что я там читаю, повествует только о моем собственном конце. И тут уж требуется немного света, подобного тому, что источает он, чтобы погрузиться еще глубже во тьму, где ворочаются новые тайны, жаждущие быть раскрытыми.
Она подошла к Нияму.
– Тогда остается лишь один вопрос. – Она указала на его связанные руки. – Как удалось этой усталой, лисье-рыжей женщине из леса поймать такого героя, как ты?
Она подалась вперед.
– Она не поймала тебя, ведь нет? – заговорщицки шепнула она Нияму так, чтобы Вольпе тоже могла ее услышать, и жестом руки остановила ее возражение.
– Вот эта девушка, – Раббия указала на Лилию, – насколько я понимаю, она твоя ученица? В кончиках ее пальцев больше знаний, чем во всей твоей груди. Она заслуживает более одаренной учительницы. Это еще не поздно изменить.
Она вызывающе улыбнулась Лилии.
Нет. Сердце Нияма забилось чаще. О такой опасности он не подумал. Что, если Лилия, подобно дочери Вольпе, захочет больше узнать о тени? Он тайком оглянулся на нее.
– Джованна! – Раббия повернулась. – Где ты прячешься?
Молодая девушка выступила из коридора, каких здесь множество открывалось между сотами.
– Это единственная ученица, какая у меня есть на сегодняшний день, – сказала Раббия, обращаясь к Вольпе. – Джованна избалована и скучает, но она существенно талантливее, чем была твоя дочь. Та была до того жеманна, что мне пришлось убить ее уже через пару недель.
Ненависть и боль окрасили колдовство, которое метнула Вольпе. Раббия стерла его с себя, словно ржавчину с серого платья. Затем она схватила Вольпе и стиснула ей сердце худой рукой.
– Ты правда думала, что способна причинить мне вред? – спросила она. – Ты же никогда не была готова платить за мое искусство. Передай от меня привет своей дочери, такой же глупой.
Она отвела руку, и Вольпе замертво упала на пол. Ученица Раббии равнодушно окинула ее взглядом.
Ниям стряхнул цепь с рук и притянул к себе Лилию. Она все еще смотрела на безжизненное тело Вольпе, когда он повернул кольцо. Металл, выкованный Йеханом, накалился, когда Ниям произнес имя Сажерука. Огонь вспыхнул, как он и предсказывал. Он вырвался из-под пола и образовал вокруг них защитный круг. Нияму почудилось, что он слышит шепот Сажерука в этом пламени, слова дружбы и любви, которые никогда не знали тени. Ниям нисколько не удивился, что огонь принял облик его друга. Сажерук столько раз призывал его к себе на защиту. Но он ощущал рядом и близость Йехана.
Раббия пыталась утаить свой гнев, но Ниям чувствовал, как дрожит от него воздух. Ее ученица попыталась дотянуться до них через огненный круг, но с яростным криком отшатнулась, опалив платье и кожу.
– Что это за огонь? – спросила она свою учительницу. – В нем слышится чей-то голос, и у него вкус золота.
Раббия смотрела на Нияма сквозь завесу пламени.
– Те двое, что подарили ему огонь, не любят друг друга, но чем-то связаны. К сожалению, огонь настолько же понятен, как и золото. Что делать. – Она пожала плечами. – Один из них носит в своем теле мое колдовство. Ему долго не протянуть. Я ведь права, Принц ночи?
Ниям запретил себе верить ей.
– Мне следовало бы помочь Вольпе, – шепнула ему Лилия. – Но я ничего не могла поделать.
Она спрятала лицо у него на плече, а он ее обнял. Как только Ниям допустил, чтобы Лилия пришла сюда? Неужто ему придется увидеть, как и она умирает?
Раббия смотрела на него сквозь пламя, и вот уже появились картинки горящих шатров комедиантов и его сестры, безжизненное личико, покрытое сажей. Ниям в отчаянии вызвал другие воспоминания, в которых Ханья смеялась, слушая истории их матери.
