Циветта была так плотно окружена осами, что ругалась на чем свет стоит. Ниям один стоял перед Раббией, с бесполезным ножом в руке. Да где же они? Лилия снова полезла дрожащими пальцами в карман и на какой-то ужасный момент подумала, что в борьбе с Джованной потеряла последнее, чем, может быть, еще могла бы себя спасти.
Ниям со стоном упал на колени, когда Раббия напустила на него ту боль, которую носила в своем сердце.
Поглощенная алчностью к свету Нияма, Раббия забыла про все. Она опрометчиво повернулась к ней спиной. Лилия делала каждый шаг в страхе, что та обернется. Ниям пытался выпрямиться, но боль заставляла его корчиться, словно марионетка Баптисты, которую слишком рьяно дергают за ниточки.
Остался последний шаг, и вот Лилия уже стояла за спиной Читающей Тени.
Семена чертополоха впились в серые волосы Читающей Тени, она лихорадочно пыталась выдрать их, но те уже пустили голодные ростки. Семена пожирали ее силу и выпустили синие цветы, на которые тут же накинулись осы. Чертополох продолжал расти, пока не выпил ее досуха, оставив лишь заросли, которые принялись разрастаться по всему серому дому.
Ниям тяжело вздохнул, когда Лилия опустилась перед ним на корточки. Его глаза ничего не видели от боли. Нияму пришлось опереться на Лилию, чтобы подняться.
– Ученица, – голос у него был хриплый, – она превратилась в птицу и ускользнула из твоей клетки. А Циветта за ней.
Его темная кожа была испятнана колдовством Раббии, но когда он увидел заросли цветущего чертополоха, обнял Лилию за плечи и улыбнулся.
– Ты ее победила! В одиночку.
Лилия ответила на его улыбку, такую светлую в этом мрачном логове.
– Я была не одна. У меня был ты, Циветта и чертополох. Если не считать еще Йехана и Сажерука.
От огненного круга остался лишь тлеющий уголь, он добавлял к зелени и синеве чертополоха красное и желтое. Все цвета мира. Лилия хотела собрать этот жар руками и втереть в серые щеки Брианны и Роксаны.
В сером мире Читающей Тени чертополох буйствовал синим цветом, и Лилии хотелось сорвать цветок и взять его с собой, но она не сделала этого из опасения, что растение впитало в себя слишком много колдовства Раббии. Вон отсюда. Ей хотелось скорее выбраться из этого осиного гнезда. Вдруг она подняла голову и прислушалась. Ниям тоже услышал.
Тихий поющий голос.
Они пошли на пение, пробираясь между сотами, пока осы гудели над цветами чертополоха, словно ища среди цветов свою хозяйку. Темнота, которая сочилась из сот, была ужасной, и юная женщина, которую они в конце концов нашли в одной из сот, едва могла держаться на ногах. Ниям был еще слишком слаб, чтобы нести ее в одиночку, но сообща им удалось помочь ей выбраться наружу.
Там все еще стоял светлый день. Или наступил уже новый? Сколько времени они пробыли в осином гнезде? Ответить на этот вопрос было невозможно. Отойдя подальше, они сделали привал. Никто из них не мог вымолвить ни слова. Они просто сидели в густой траве и смотрели в небо, такое светлое после темноты, от которой удалось ускользнуть.
Циветта не последовала за ними.
Йехан набрал больше дров. Камин оказался испещренным щелями и слишком большим. Нелегко было поддерживать в нем огонь, но пламя, казалось, все-таки медленно, но верно изгоняет из Сажерука серое. Огонь ласкал ему пальцы, не причиняя вреда, хотя он держал их прямо над ним. Нашептывал ему что-то, понятное только им двоим.
Разумеется. Огонь его спасет. Сажерук уйдет от мести Орфея. Йехан должен был себе признаться, что эта мысль наполняла его не только облегчением, но и горечью. Для его матери и сестры такого спасения не было. Даже Сажерук не решился бы попросить огонь поласкать пергамент.
– Я читаю тебя как открытую книгу, золотой мой мальчик! – шепнул ему как-то Баптиста. – Перестань корить его. Орфей, он один виноват, что твои мать и сестра исчезли.
Конечно, он был прав. Но горечь из сердца не так легко прогнать. А Лилия и Ниям все еще не вернулись… Скоро и у Баптисты кончатся шуточки, за которыми он скрывал свою тревогу за друзей.
Что, если Вольпе их опять предала? Что, если Читающая Тени всех умертвила? Этот заброшенный дом, который давал им временное пристанище, вдруг заговорил лишь об ушедших, и в какой-то момент Йехану потребовалось выйти на свежий воздух и увидеть открытое небо над головой.
– Я попытаюсь узнать, вернулся ли Орфей, – сказал он Баптисте. – И если да, то с какой защитой. Ведь нам это важно знать, не так ли?
Баптисте эта мысль не очень понравилась.
– Нет, лучше дождись Принца! – сказал он.
