То, что Айеша и ее сестра знали дом, в котором они нашли пристанище, наполняло его сердце и голову тысячей вопросов. Но сперва следовало рассказать другую историю. Ниям предоставил Лилии шанс сообщить, что произошло в осином гнезде Читающей Тени. В конце концов, без нее он бы уже никогда не смог покинуть то жуткое место. Когда она рассказывала, как швырнула в волосы Раббии семена чертополоха, в ее голосе слышался пережитый ужас. Лилия была достаточно умна, чтобы знать: она так легко победила старуху лишь потому, что Раббия давно уже стала жертвой своей собственной темноты.
Ниям не мог бы сказать, как они смогли вернуться назад, в Грюнико. Они были так измождены, что стражники у городских ворот лишь жалостливо дали им отмашку войти, а в крутых улочках города он и Лилия по очереди поддерживали Айешу, пока наконец не добрались до дома. До дома деда Айеши. Когда они остановились перед входом, Айеша посмотрела на Нияма так, будто он явился из прошлого. Но из чьего прошлого? – из ее или из его?
– Как звали твоего деда? – спросил он Айешу, когда она дотронулась до ящерицы из цветных камешков, будто приветствуя своего деда.
– Эбо. – Произнося его имя, она улыбнулась сквозь усталость.
А Ниям стоял и думал, что ему снова наступило восемь лет. «Почему всех героев в твоих сказках всегда зовут Эбо?» – спросила однажды у матери его сестра. «Потому что так звали моего лучшего друга, когда я была не старше тебя, – ответила она. – Я сочинила про него много историй. Ему пришлось однажды уйти, потому что родители у него были такие бедные, что не могли его прокормить. Но я нахожу его между слов, когда скучаю по нему, и надеюсь, что он делает то же самое. Истории, душа моя, как наши шатры: дом, который можно носить с собой».
Айеша легла спать в комнате с птичками. В последние недели она наверняка жалела, что не умела летать. Ее сестра сидела при ней, а Нияма так и подмывало пойти к колодцу и долго смотреть в воду, надеясь увидеть на дне лицо, которое принадлежало лучшему другу его матери. Но вместо этого он пустился на поиски своего собственного лучшего друга. Ноги едва несли его, а сердце все еще помнило то отчаяние, которое пробуждала в нем Читающая Тени. Но огонь, который годы назад так многое у него отнял, утешил его своим теплом и светом, когда он устроился рядом с Сажеруком.
– Завтра, – сказал Сажерук, когда они вместе смотрели на потолок, выкрашенный когда-то дедом Айеши в синий цвет летнего неба. – Завтра я добуду эту книгу, даже если мне придется выкрасть ее у дюжины Орфеев.
– Нет, ты этого не сделаешь, – ответил Ниям. – Это я ее украду. А теперь давай спать.
Он все еще не поведал Сажеруку слова Раббии. Не смог себя заставить. Но когда он закрыл глаза в надежде хотя бы во сне встретить Мортимера и всех остальных, там его подстерегала Читающая Тени. Ниям снова почувствовал нестерпимый приступ застарелой боли.
Сажерук мирно спал рядом, когда Ниям очнулся, боясь снова закрыть глаза. Он хотел встать и тихонько выйти во двор, чтобы не будить других, как вдруг услышал сверху песню, которая в осином гнезде Раббии привела его к Айеше. Ее голос звучал так чисто, несмотря на страх и боль, которые пришлось вынести. Мелодия, которую она пела, исходила из того места, где всего этого не было. Огонь покрывал одежду Сажерука искрами, словно чувствуя, что еще не все серое изгнано, и Нияму почудилось, что он снова слышит над собой гудение ос Раббии. Но голос Айеши их в конце концов прогнал.
Он ведь не вполне походил на него, разве нет? Хорошо, поначалу сходство обескураживало. Но с тех пор, как они вернулись из леса, кожа его двойника приобретала все более серый оттенок, словно его свили те проклятые осы. И потом эти глаза. Нет, они походили на глаза Читающей Тени куда больше, чем на его собственные. Орфей провел ладонями по лицу. Он не хотел думать ни о ней, ни об ее ужасном доме. Осы мерещились ему на стенах собственного дома, слух улавливал их гудение… Он невольно озирался. Нет. То обыкновенная муха. Он еще никогда не был так рад ее видеть.
Разве было в его доме так отвратительно темно и мрачно, пока он не привел сюда свою новую тень? Орфею постоянно хотелось зажечь свечи! Но они все равно не помогали. Его новый охранник выделял из себя темноту, как другие выделяют запах пота.
Новый стеклянный человечек опять забыл про свою работу и стоял перед пюпитром, на котором лежала книга. С момента возвращения Орфея она была раскрыта на странице Фенолио.
