Сажерук в последний раз оглядел комнату, где дружба и огонь исцелили его. На плиточном полу все еще виднелись кое-где предательские следы сажи. Он их вытер. Куница давно спряталась. Она умела читать в его сердце, как это делал сам огонь. Цветы Лилии тоже были погашены, как и жар в камине. Сажерук смог бы разжечь его вновь. Гораздо труднее было не терять надежду, что он все-таки увидит Роксану, Брианну, Фарида и всех остальных живыми. Ниям уклонился от ответа, выдала ли им Читающая Тени способ, которым можно вернуть людей из заточения в картинках. Наверняка ответ был – «нет», и Сажерук находил в своем сердце больше ненависти, чем надежды. Ниям это, разумеется, чувствовал.
– Не поддавайся чувствам, – шепнул он Сажеруку перед тем, как спрятаться с Баптистой в засаде. – Ты знаешь, что произойдет, если огонь отзовется на твою ненависть. Тогда ты и сам не сможешь его укротить.
Ниям лучше других понимал, каким смертоносным может быть пламя, и иногда ему приходилось напоминать об этом Сажеруку. Особенно в такой день, как этот, когда ненависть к Орфею кипела в каждой клетке тела.
Сажерук вытянулся на ложе у камина, чтобы Орфей принял его за бессильного. И стал прислушиваться к стукам Хивин. Что, если Йехан вернется один? Что, если Орфей узнал, что Читающая Тени мертва, а история Йехана – ложь?
Он услышал шаги и звуки на улице. Они остановились? Пальцы Сажерука немели от напряжения. Нет, шаги снова стихли, и он слышал лишь свое дыхание. Ожидание всегда дается тяжело. Особенно если ждешь неминуемой опасности.
Но рано или поздно, любое ожидание подходит к концу.
Хивин постучала.
Дверь за ней захлопнулась, когда она скользнула в дом и взлетела по лестнице наверх к Айеше. Сколько страха может выдержать сердце? Айеше наверняка хватило бы на сто жизней, и все равно, стоило ей запеть, как всем вокруг становилось ясно, что свет и любовь всегда сильнее. С Роксаной все было точно так же.
Они опасались, что Орфей пошлет лишь своего двойника, чтобы снова поймать Сажерука. Но опасения оказались напрасными.
Они появились вместе между колоннами, на которых Хивин и Айеша в детстве нацарапали свои имена. Двойник действительно был точной копией Орфея: такое же по-детски круглое лицо, теперь с жиденькой бородкой, слегка курносый нос, редкие светлые волосы… Только кожа была почти такая же серая, как та краска, которой Бальбулус нарисовал Роксану, и глазам его не требовались очки. Взгляд двойника выдавал все то темное, что было в Орфее: всю ярость, которую он чаще всего скрывал, его мстительность и неутолимое стремление играть в этом мире важную роль.
– Так вот ты где скрываешься. Неужто твои благородные друзья не нашли для тебя домика посимпатичней? – Он презрительно оглядел пятнистую штукатурку на стенах. – Признайся, у меня в подвале было ненамного хуже.
Сажерук сделал вид, будто ему стоило огромных усилий подняться и сесть.
– А, ты все еще чувствуешь ее серое, да? Знаешь, что мне выдала Читающая Тени? Что серое сожрет их всех, твою жену, твою дочь, Чернильного Шелкопряда и Перепела. Со временем от них не останется даже картинки. Так что радуйся, что стеклянный человечек оказался таким растяпой и не сумел тебя туда врисовать.
Так вот о чем умолчал Ниям? По нему было видно, что он чего-то недоговаривает. Кажется, не один Сажерук хранил мрачные секреты.
Было трудно не вызвать огонь и с наслаждением обратить Орфея в пепел. Но книга все еще была у него. Книга, которая всех убивала.
Орфей подошел к нему с торжествующей улыбкой, а двойник тем временем не сводил с Сажерука настороженных глаз, как кошка, заметившая вкусную ящерку.
– Я слышал, тебе уже лучше, но по твоему виду этого не скажешь. Ты по-прежнему лишь тень себя самого. – Голос Орфея был пьян от могущества, которое он купил у Читающей Тени. Этот голос звучал так насыщенно и мягко, что невольно заставлял усомниться, так ли зол и порочен говорящий. – Ты никогда не отгадаешь, кто меня сюда привел. Твой пасынок затаил на тебя злобу за то, что наш спор стоил ему матери и сестры.
Двойник скривил рот в язвительной улыбке. На его лице читалось и то, что отчаянно пытался скрыть сам Орфей: почтение, которое он все еще питал к Сажеруку, и ненависть, проистекающая из этого.
– Сегодня начнется новая история, Огненный Танцор, – промурлыкал двойник. – Отныне ты будешь играть ту роль, какую Мы тебе напишем.
Орфей метнул на него предостерегающий взгляд, но двойник его проигнорировал.
– Кому какое дело, что слова Нас больше не слушаются? – продолжал он. – Да будь они прокляты. Перо Читающей Тени напишет тебе роль, которая…
– Тихо! – грубо перебил его Орфей. – Ни слова больше! – Лицо его покраснело от стыда. – Бери его. Чего ты ждешь?
