– Отзови его назад! – крикнул Орфей и выдернул из-под своего плаща маленькую книгу. – Или ты хочешь проверить, что сгорит быстрее – книга или я?
Снаружи во дворе двойник ринулся на Йехана и Лилию, а языки пламени погасли вместе с надеждой, что Орфею не суждено написать конец его истории.
– Поистине неудивительно, что именно книги всегда становятся роковыми, – пошутил Орфей. – Огонь ничем тебе не помог. Глупые предметы слишком легко сгорают.
Из внутреннего двора донесся крик.
Орфей узнал этот голос. Свой собственный. Он опустил книгу и выглянул в окно.
Корни смоковницы вырвались из земли между камнями, которыми был вымощен двор, и опутали ноги двойника. Они действовали мягко, но как двойник ни вырывался и как ни топтал их, скоро оплели бледной сетью, притянув к земле, как плод, сорванный с ветки.
Лилия оперлась ладонью о кору дерева и посмотрела на окно, за которым стоял Орфей. Это был взгляд, не знающий ни страха, ни гнева, только силу, которая рождалась из тишины. Йехан встал рядом с ней, лоб его опух от осиных жал.
– Что это за девушка? – заикаясь, спросил Орфей. – Ее вам послала Читающая Тени, ведь так? Сколько вы ей заплатили?
Сажерук ему не ответил. Он присел на корточки между Ниямом и Баптистой. Осы налетали на него, но куница отгоняла их, щелкая зубами. Нога Нияма была явно сломана. О других повреждениях Сажерук мог только догадываться, но лицо, которое он так любил, было серым, будто двойник заразил Нияма колдовством Читающей Тени. Баптиста простонал, отозвавшись на робкое прикосновение. Сажерук не мог видеть его лица под маской, но Баптиста уже начал шевелиться.
– Только посмотри на него, на твоего Принца, исколотого и истоптанного. Даже та молодая Читающая Тени его не спасет. – Орфей стоял, держась подальше от огня и от куницы. Ненависть на его лице была такой же неподдельной, как на лице двойника.
Сажерук выпрямился. Его сердце было безнадежно изранено, оставалось только удивляться тому, как оно еще бьется.
– Ты ничего не знаешь, да? Читающая Тени умерла. Та девушка за окном убила ее.
Он подошел к Орфею и требовательно протянул руку:
– Отдай мне книгу.
Орфей спрятал ее за спиной и отшатнулся.
– Сколько они тебе заплатили? – крикнул он Лилии, когда она вошла в дом вместе с Йеханом. – Я заплачу тебе вдвое больше.
Лилия даже не взглянула на него и присела на корточки рядом с Ниямом. Но Йехан сделал угрожающий шаг к Орфею:
– Дай сюда книгу, или я заберу ее сам.
– Бери, маленький лжец! – Орфей бросил книгу к его ногам. – Но я думаю, ты будешь разочарован.
Йехан поднял книгу и полистал ее. Там были только слова, и никаких картинок.
– Вы думаете, я настолько глуп, чтобы носить ее с собой? Мои телохранители, к сожалению, всегда оказываются никчемными. – Орфей бросил взгляд во двор, где фигура его двойника была прочно опутана корнями и походила на гусеницу в коконе.
– Негодник! – презрительно выдохнул Орфей. – Такой же негодник, как и сын забойщика скота. Мне следовало бы обзавестись чудовищем, настоящим чудовищем, которое откусило бы вам всем головы.
Он засмеялся, как будто и впрямь удачно пошутил.
Лилия встала на ноги.
– В тебе действительно на удивление много зла. И хуже всего то, что оно тебе нравится.
Она подошла к колонне, подпирающей потолок, и провела пальцами по каменному стеблю, обвивающему колонну.
– Знаешь, что мне рассказал про тебя огонь Сажерука? Что Орфей не настоящее твое имя и ты вообще не из этого мира. Он сказал, что тебя привели сюда украденные слова и что ты способен творить только зло.
Каменный побег отделился от колонны и пустил листики и цветы, направляясь прямо по воздуху к Орфею. Он отшатнулся, попытался заслониться ладонями, но побег обвил его руки и змеей улегся на плечи. Потом увлек его, как тот ни упирался, к колонне, от которой прежде отделился, и с легким шелестом примотал к ней тело Орфея.
– Ты скажешь Йехану, где книга? – спросила Лилия, которую Орфей покрывал всеми проклятиями, какие знал. – Он найдет ее и без тебя, но какие основания тогда у него будут отпустить тебя на волю?
Орфей в ответ выплюнул листик ей в лицо.
– Побежден какой-то дрянной девчонкой-цветочницей! Как ты низко пал, Орфей! – горестно воскликнул он.
Очки у него сползли, а стекла их запотели от гнева.
