– Если бы не ты, мы бы здесь все лежали с перебитыми костями, как Ниям, – сказал он. – Ты не должна себя упрекать, тебе нужно гордиться.
Айеша согласно кивала.
– Если бы не ты, я бы все еще была в плену у Читающей Тени, – сказала она и обняла Лилию. – По крайней мере, так мне рассказал Принц.
Лилия покраснела, но Сажерук видел, как благотворно на нее подействовали слова и объятия Айеши. Легко было забыть юность Лилии и то, что она только теперь начинала узнавать и понимать себя.
Час спустя вернулся Йехан. У него на плече сидел изящный стеклянный человечек, а книжка, которую Йехан достал из заплечного мешка, была переплетена в серую кожу.
– А это Аквамарин, – представил он стеклянного человечка, который им робко кивнул. – Кажется, Орфей разбил Сланца. Я заметил под письменным столом несколько серых осколков.
Стеклянный человечек, с которого все началось… Сажерук пожелал, чтобы у двойника был такой же конец. Орфей, конечно, снова принялся за свое – потребовал освобождения, как только увидел, что Йехан нашел книжку. Он проклинал маленького голубого человечка, пока Йехан извлекал из заплечного мешка стопку писем, написанных Аквамарином по его поручению. Но стоило Йехану выложить на письма серое, в мелких пятнышках, перо, как Орфей притих.
– Объясни им, что умеет это перо, – попросил Йехан стеклянного человечка.
Аквамарин откашлялся и бросил боязливый взгляд на своего бывшего мастера.
– Он пишет этим пером имена важных граждан, – его голосок был как у маленькой птички, – и перо выдает ему самые худшие тайны этих людей. Потом он посылает им письмо, в котором сказано, сколько они должны заплатить за молчание.
– Я выкину тебя из окна! – кричал Орфей. – Ах, да что там, я скормлю тебя бродячим псам…
– Значит, вот каким образом ты разбогател, – оборвал его Сажерук. – При помощи шантажа.
– И что? Перо пишет голую правду. – Огненный балдахин, под которым спал Ниям, отбросил на стекла очков Орфея красные блики. – Отпустите меня наконец! Ведь книга уже у вас. Что вам еще надо?
– Картинки все еще серые! – прикрикнул на него Йехан. – Смерть Читающей Тени ничего не изменила, и ты сам умрешь, если немедленно не найдешь способ вызволить их всех оттуда! Клянусь именем моей сестры и матери.
Это на какое-то время заставило Орфея замолчать. Он продолжал нервно смотреть на книгу, когда Йехан уселся с ней в уголок, разглядывая изображение своей сестры. Когда же она начала бледнеть? Орфей был уверен, что, если картины поблекнут окончательно, дни его сочтены.
– Почему бы нам не передать его тем, кого он шантажировал? – Баптиста уже чувствовал себя настолько хорошо, что принялся вырезать марионетку Лилии. – Я уверен, что это сделает нас почетными гражданами Грюнико.
– Недурная идея. Но я могу предположить, что ни один из них не сознается, что получал такое письмо. – С лица Нияма уже сошел серый цвет, но он все еще страдал от сильных болей, хотя и пытался это скрыть. Двойник знатно его потрепал. То, что Хивин принесла из больницы для безнадежных, помогло, но он еще много недель не сможет скакать верхом. Хотя Ниям и не хотел с этим смириться.
– Я бывал в сражениях и хуже, а все равно скакал верхом. – Он заявлял об этом друзьям, но они продолжали стоять на своем: ни шагу из Грюнико до тех пор, пока Черный Принц не сможет безболезненно ходить.
Йехан положил книжку рядом с Ниямом, на значительном расстоянии от огня. Может, пламя смогло бы изгнать серое и из книги, как сделало это с Сажеруком, а теперь и с Ниямом?
Но они видели, как серое пожирало страницы и превращало краски Бальбулуса, словно холодный огонь, в пепел.
– Это не только серое Читающей Тени, – сказала Лилия, когда Йехан в отчаянии спросил ее, почему пламя не действует. – Это еще и искусство Бальбулуса, которое держит их всех в плену. Оно делает серое намного сильнее.
Айеша присела перед книгой и разглядывала картинки одну за другой.
– Расскажи мне о них, – попросила она. – Картинки настолько хороши, что мне кажется, будто я слышу их дыхание. Но я даже не знаю их имен.
– Вот это Элинор, – сказал Баптиста, указывая на картинку, которую разглядывала Айеша. – Она часто приходила в лагерь комедиантов. Мы все ее любили.
– Даже мой медведь, – добавил Ниям.
Они принялись рассказывать истории про Элинор, про Дариуса, Фарида, Мегги и Фенолио, про Резу и Мортимера, Роксану и Брианну. Они выбирали самые яркие и сверкающие камешки для своей мозаики из слов, чтобы Айеша и Хивин видели их друзей такими, какими они были на самом деле. Было радостно вызвать их из небытия хотя бы словами. Вспомнить их голоса, их смех. Йехан все время сидел рядом с Хивин. Они все заметили, как часто эти двое искали общества друг друга. Лилия обменялась понимающим взглядом с Сажеруком и улыбнулась ему. Она держала в руке перо, которое сделало Орфея богатым.
– Не лучше ли бросить его в огонь? – шепнул ей Сажерук, а Баптиста тем временем рассказывал про огненное искусство Фарида.
