Днем вся троица встречалась на занятиях в университете, а по вечерам Липа и Ленка занимались подготовкой к свадьбе, в то время как Фира бегала по свиданиям в поисках достойного варианта для своей семейной жизни. И вдруг за неделю до Ленкиной свадьбы оказалось, что мама-генеральша забраковала кандидатуру Липы как свидетельницы. Ленка с виноватым видом сообщила об этом Липе:
– Понимаешь, мама сказала, что свидетельница должна быть обязательно девственницей. Примета такая, чтобы будущий муж не изменял после свадьбы.
– Ну и? – бросила на Ленку вопросительный взгляд Липа.
– Маму смущает, что ты уже давно встречаешься с молодым человеком. Нет гарантии, что ты девственница, – Ленка покраснела до самых ушей.
– Ну понятно, – Липа усмехнулась. Ей совсем не хотелось доказывать Ленкиной маме, что она «не верблюд». – Нет так нет. И кто вместо меня?
– Мама выбрала Фиру. У нее же нет никакого молодого человека.
«Ну-ну. Та еще девственница», – подумала про себя Липа, а вслух сказала:
– Все нормально, не переживай.
– Ой, слава богу! Я так рада, что ты не обиделась, – Ленка расплылась в счастливой улыбке.
Церемония бракосочетания проходила помпезно: после торжественного подписания акта «введения Ленки в эксплуатацию» молодые поехали на «покатушки» через семь мостов, как того требовали местные обычаи, а гости направились на банкет в ресторан «Нева», что в самом центре Невского проспекта. Рассадка гостей была сделана «согласно купленным билетам», то есть сообразно занимаемой должности. Липа в составе студенческой группы оказалась на самых задворках банкетного зала, зато Фира была посажена рядом с новобрачной в качестве залога супружеской верности. Свидетель со стороны жениха также был утвержден мамой-генеральшей, это был Лева Росин – сын Ленкиной учительницы музыки, остальные кастинг не прошли. И ничего, что он до свадьбы не был знаком с женихом, главное, он был из хорошей семьи, обладал благообразной внешностью и хорошими манерами, к тому же с девушками не встречался, что, со слов пианистки, служило стопроцентной гарантией его полнейшей невинности.
Свадебный банкет приближался к завершению, гости начали расходиться. Липа искала глазами Фиру и вдруг почувствовала, как кто-то настойчиво дергает ее за рукав. Это была Фира. Она явно перебрала с шампанским. «Слушай, – жарко дыша Липе в ухо, Фира зашептала, – Можно у тебя переночевать?». И, не дождавшись ответа, продолжила: «Я тут Леву охмурила, мы чуть в туалете не перепихнулись». Увидев изумленный взгляд подруги, она попыталась манипульнуть типа «Ты мне друг или портянка?». Когда и этот прием не сработал, Фира сделала вид, что обиделась: «Ну ладно тебе… Можно хоть раз пойти навстречу. Такой мужик попался… Хочу его, не могу просто! Тебе не понять…».
– Тут кругом люди, ты чего несешь? И потом, ты же знаешь, что у меня негде. И что я бабушке скажу?
– Какая ты все-таки зануда, – разочарованно подытожила Фира. – Ладно. Поеду домой. Ты на метро?
– Конечно. Давай быстрее, а то такими темпами ты и на метро не успеешь.
– Я, пожалуй, вызову такси, – сказала Фира. – Мне с пересадкой, все равно не успею.
Студенческая компания из самых стойких выпивох бегом побежала к ближайшей станции метро. Они гурьбой заскочили, в буквальном смысле, в последний вагон, и, вздохнув с облегчением, размазались на сидениях, благо почти все сидения были свободны. Тут Геша Савицкий, проживавший в общаге на Тореза, покачиваясь от выпитого шампанского в такт вагонному бегу, с грустью в голосе произнес: «Бли-ин… А я-то куда еду? Мне же в другую сторону…». Возникла неловкая пауза: все молчали, понимая, что у Геши
Выйдя из павильона метро на свежий декабрьский воздух, компания начала прощаться.
– Давай, что ли, провожу тебя до дома, – грустно обратился к Липе Геша, – мне все равно до общаги тачку ловить.
– Как хочешь, – Липа пожала плечами. Было уже слишком поздно, до дома надо было пройти совсем немного, но безлюдная улица и темный сквер перед домом внушали Липе какой-то первородный страх. С Гешей было значительно спокойнее. Через пять минут они уже стояли у Липиного подъезда. Геша неловко топтался на месте, как будто хотел что-то сказать.
– У тебя что, нет денег? – сообразила Липа.
– Нету, – помотал головой Геша. Липиных денег на такси тоже не хватало.
– Ну, что с тобой делать? Не бросать же на улице. Переночуешь на раскладушке. Утром как-нибудь объясним все бабушке. Она у меня классная, поймет, – подбодрила «нищего» одногруппника Липа. Они молча поднялись на Липин этаж. Липа достала из сумочки ключи и попыталась открыть замок. У нее ничего не получилось.
– Может, ты попробуешь? – обратилась она к Геше.
– А смысл? – пробормотал Геша. – Понятно же, что ключ вставлен в замок изнутри. Говоришь, бабушка классная?
«Бли-и-и-ин», – пронеслось у Липы в голове. Вот сейчас она точно не готова что-то объяснять бабушке. В это время ключ изнутри провернулся, и растрепанная бабушкина голова показалась в проеме приоткрытой на цепочку двери.
– Кто это шебуршит?