Никита еще несколько минут провожал друга счастливой улыбкой, а потом обратился к Вере:
– Пойдем.
– Ты уже такси заказал? – Она была уверена, что он обеспечил все удобства.
– Такси? – Он улыбнулся еще шире. – Тут минут десять до дома, даже меньше. Но, – спохватился Никита поспешно, – если тебе тяжело нести багаж, я, конечно, сейчас же закажу такси.
– Нет-нет, если не далеко, то пойдем.
Пока еще Вера не могла оценить всю красоту Санкт-Петербурга, потому что самые потрясающие открытия ждали ее впереди. Скоро Вера столкнется со всей красотой крупных церквей, соборов, дворцов и усадьб, архитектуру которых отличает разнообразие декоративного убранства, живописности, пластничности форм; она столкнется и с капризной погодой, такой истеричной и непредсказуемой; она столкнется с магией белых ночей, чарующих и пленяющих воображение творческих натур и ранимых сердце; бронзовые фигуры и триумфальные арки, бюсты и скромные стелы, воплощающие в себе трехвековую историю города и самой страны, сведут ее с ума; она неминуемо впитает этот особенный, дурманящий запах города – запах любви; весь он истощал любовь, любовь во всем, любовь повсюду, отовсюду, везде. И хоть Вера уже предвкушала неминуемую судьбу – город сведет ее с ума беспощадно.
Тогда она совсем потеряла себя прежнюю, ту угасшую апатичную женщину, которая давным-давно утратила всякий интерес к жизни. Она вновь почувствовала себя подростком, открытым и свободным, готовым окунуться в любой мир, какой сможет найти.
Тогда она почувствовала себя так, словно от нее отрезали какую-то невидимую нить, связывающую ее с прошлым. Сердце дрожало, в голове пульсировало: «Новая жизнь, новая жизнь, новая жизнь…».
Часть 3. «Recovery»
Квартира Никиты, как оказалось, находилась в самом сердце города. Это было не удивительно для Веры, хоть она до сих пор и не догадывалась, кем он работал. Но, судя по расположению дома, денег у него было предостаточно.
Расположены его апартаменты были на шестом этаже здания 1913 года постройки, известного как «Доходный дом М.М. Екимова». Произнося это, Никита гордо поднимал подбородок и улыбался так, словно это первое и единственное, чем он мог бы похвастаться незнакомцу. К тому же, он совсем недавно сделал ремонт, а это значит, что Вера должна быть еще больше довольна. А ей было совершенно наплевать, где он живет и где ей теперь придется жить (по крайней мере, какое-то время). Она в Петербурге! Разве этого мало для счастья?
Окна дома выходили во внутренний двор, благодаря чему совершенно не слышно шума с улицы.
Пока они поднимались на этаж, Никита не переставал говорить:
– От дома минут двадцать до Эрмитажа и, следовательно, не далеко сама Дворцовая площадь, Невский проспект, Летний сад (там можно с утра до вечера гулять и не заметить, как проходит время), Исаакиевский собор, Марсово поле, Казанский кафедральный собор. А сколько ресторанов, баров, кафе на любой вкус. Но главное, Катя, это «Галерея» – и она через дорогу. Мы туда непременно сходим, обещаю.
Вера подумала, что он говорит о какой-то популярной выставке искусств или что-то в этом роде, и очень обрадовалась этой новости.
Квартира была современная (в стиле Никиты, конечно), светлая и уютная. Прихожая была просторная, обставленная модным интерьером. Справа стена была окрашена оливковым цветом, а слева – бежевым. Никита повесил зонт на крючок и сказал:
– Нам повезло сегодня с погодой. А то, я смотрю, ты так легко одета. Нет, точно пойдем в Галерею, ты вещей-то совсем не взяла.
Вера заметила, что на соседней вешалке был еще один зонт.
– Разулась? Ну, ладно, пойдем я тебе все покажу.
Они прошли в гостиную, – а по совместительству и кухню, – где стоял серый плюшевый диван напротив электрического камина, огромное окно с занавесками того же успокаивающего оливкового цвета; в углу рядом с камином находился маленький табурет, а на нем – комнатные белые цветы в голубом горшке. С другой стороны от камина стояла белоснежная тумбочка с маленькой винтажной вазой на нем.
– У тебя нет телевизора? – Тихо удивилась Вера.
– Я не смотрю телевизор. Пойдем дальше.
Они зашли в спальню. Приятные пастельные тона расслабляли и умиротворяли. Над крупной кроватью висели две картины абстрактной живописи, а перпендикулярно входу – стеклянная дверь, ведущая в широкую лоджию. Занавески были кофейного цвета – любимого Вериного.
– Ты будешь спать здесь, конечно, – сказал Никита, проверив выключатель в комнате.
– А ты?
– В гостиной диван раскладывается. Да и не волнуйся, – улыбнулся он, – куда же я денусь?
Вера поставила сумки у кровати, которая веяла ароматом хвои и полевых цветов. Она чихнула.
– Будь здорова. Ты голодная?
– Да нет.
– Но чай-то выпить надо! А аппетит во время еды приходит. Но пока переоденься. Сейчас я освобожу тебе место для гардероба.
После того, как он позволил ей с комфортом расположиться в его спальне, они сели за маленький квадратный стол из красного дерева. Никита уже поставил чайник и приготовил себе омлет, пока Вера раскладывала вещи и переодевалась во что-то домашнее – футболку и махровые штаны.
