— Жена моя, голубушка, не сходи с ума. Если б даже аллах и хотел послать нам счастье, то сделал бы это как-нибудь иначе.
Так говорит муж, а жена наседает на него:
— Сходи, дорогой, ведь море тебя не проглотит, может быть, это судьба.
Ахмед-ага уступил наконец просьбам жены.
— Ну, ладно, пойду. Кто знает, может и впрямь это неспроста.
И вот он идет на берег моря.
Прохаживается туда, сюда, глядь! — какой-то предмет, поднимаясь на волнах, плывет к берегу.
«Помилуй, аллах! Что это может быть?» — думает он. В это время подплывает горшок: сверху он крепко-накрепко завязан.
Ахмед-ага и боится и в то же время радуется: «Вот и появилось то, о чем говорила жена. Ну-ка, открою да посмотрю, что там?» И со словами: «Бисмиллах»[58], — открывает горшок. Глядь! — а там два новорожденных младенца: мальчик и девочка.
Увидел их Ахмед-ага и обрадовался; сбылось то, о чем он каждый день мечтал; а от счастья, что там оказался мальчик, он чуть с ума не сошел.
Он снимает с себя хырку[59], старательно укутывает детей и, крепко прижав их к груди, бегом бежит домой. Не успел он стукнуть в дверь, как жена сразу открывает. Как увидела ребятишек — так и кинулась навстречу с лестницы; она хватает из рук мужа одного ребенка, и оба, сумасшедшие от радости, без конца целуют и ласкают детей.
А ребятишки проголодались и начали плакаты «Ювей-ювей!» Только тогда жена и муж опомнились:
— Ой, надо же разыскать где-нибудь мамку!
Они тотчас же находят в своем квартале бедную женщину, кормящую грудью, сулят ей много денег и ведут к себе.
Как бы то ни было, женщина одну грудь сует в рот одному, другую — другому и кормит ребятишек досыта.
На следующий день Ахмед-ага находит двух мамок.
Пусть они кормят и растят детей, а мы вам расскажем, как очутились в горшке эти дети.
В другом городе у одного человека так же, как и у Ахмед-аги, не было детей.
Так как он был очень богат, то завел себе невольницу-наложницу. Жена возненавидела эту девушку и готова была, если бы сумела, утопить ее в ложке воды.
Днем, когда муж уходил по своим делам, она допекала бедняжку, и та тысячу раз на дню сожалела о том, что была сюда продана. Но что поделаешь? Ведь это было не в ее власти! Девушка никому ничего не говорила и молча переносила обиды и притеснения этой женщины.
Однако не проходит много времени, как у нее начинает расти живот. Жена этого человека, лишь только поняла, что у той будет ребенок, окончательно стала ей врагом. А та, бедняжка, хоть и старается не обращать на это внимания, все же, когда остается одна, охает, вздыхает и заливается слезами, но печали своей никому не открывает.
Не будем затягивать! Когда пришло время, начинаются боли — приближаются роды, а жена от зависти выходит из себя. «Если она родит, то муж мой совсем отвернет от меня свое лицо и крепко ее полюбит, а потом, когда он умрет, все богатство отойдет к ребенку, а я останусь на улице», — раздумывает она и решает во что бы то ни стало извести младенца.
Женщина тотчас же идет к старухе соседке, которая как раз жила тем, что обделывала такого рода дела, и все ей рассказывает.
— Не беспокойся, дочка, это очень просто, ты только дай мне денег три-четыре тысячи курушей, и я все сделаю, как нельзя лучше.
— Помилуй, бабушка, ты только найди способ, а денег я тебе дам больше, чем ты просишь, — обещает ей женщина. Старуха думает про себя: «Вот нашла еще одну дуру!» — и, весьма довольная, успокаивает ее:
— Ты, дочка, не кручинься: как только боли у девушки станут сильнее, зови меня.
Так как на следующий день боли у девушки усилились, жена идет к мужу и говорит:
— Позовем-ка нашу соседку, ходжа-ханым[60], она много раз рожала, прожила долгую жизнь, такие дела лучше нас понимает, а потому сделает все, что нужно.
Как сказала она это, муж от радости, что глаза его скоро увидят ребенка, торопит ее:
— Помилуй, жена, не медли, зови скорее бабку!
Жена идет к старухе, та кладет себе в узелок дохлую змею и приходит к девушке.
В доме как раз никого не было, а время родов пришло. Как только девушка родила, старуха быстро спрятала младенцев — мальчика и девочку — в глиняный горшок, а вместо них положила дохлую змею.
И вот мужу посылают сказать, что девушка родила змею. А ночью старуха, хорошенько завязав горшок, идет и бросает его в море.
Бедная девушка видела, правда, как ее детей положили в горшок, но от сильных страданий не поняла, в чем дело, а если бы и поняла, все равно не могла бы никому открыть эту тайну.
Вот это как раз и были те дети, которых принес Ахмед-ага!
Когда муж услыхал, что невольница родила змею, он совсем отвернулся от нее, дал ей старое фередже и выгнал на улицу.
А у бедняжки никого на свете не было. Она и говорит:
— Это мне от аллаха. Надо терпеть то, что назначено судьбой! — И, укротив свое сердце, она пускается в путь.
Мало ли идет, долго ли идет, с горы на гору, идет одна, тоской полна, идет в тот день до самого вечера. Спускаются сумерки, и каждая гора звучит по-своему. В сердце девушки проникает страх. Рыдая все сильнее и сильнее, она подходит к реке, а из глаз у нее вместо слез капает кровь. Что тут делать?
