Подумать о произошедшем ночью ему не дали – дел в кабинете хватило на остаток дня и вечер, и почти каждое из них было неприятным. Стефан лишь понадеялся, что за ним не следили. Стефан смутно понимал, что, вздумай он явиться на Саравскую улицу не один, все, что он увидит за дверью, – подернутую паутиной старую мебель и пятна от картин на опустевших стенах. Уже сейчас тайное прибежище цесарины казалось ему сном. И все же…
В донесениях из Пинской Планины все чаще писали о схватках между беженцами и местными. Год в том краю выдался неурожайный, и драки из-за еды Стефан посчитал бы делом обычным… если б речь не шла о Пинской Планине. Полдня он просидел, сравнивая рапорты, а после позвал одного из своих помощников и велел сейчас же направляться в Бялу Гуру. Помощник люто ненавидел Бялу Гуру и все провинции – пожалуй, сильнее, чем сам князь Белта когда-то ненавидел Остланд. Но то ли из желания выслужиться, то ли просто потому, что привык исполнять любое поручение тщательно, он более всего подходил для такой миссии. Сведения его всегда были верными, а с тем, что белогорцев в донесениях он именовал варварами и бандитами, Стефан давно свыкся.
Подумав, Белта написал несколько рекомендательных писем тем семьям из местных, с которыми был хоть шапочно знаком. Варвары и бандиты будут откровеннее, чем те, чьи должности зависят от Цесареграда. Последние к прибытию столичного человека тут же заметут мусор под ковер – в этом что остландские чиновники, что соотечественники Стефана вели себя одинаково.
Помощник моргнул белесыми глазами, взял письма и тут же отбыл, даже не посетовав, что прервали его короткий отпуск на родине.
А флориец все стоит за Ледено. Стоит и неизвестно чего ждет… уж не того ли, чтоб в Драгокраине сменилась власть?
Курьер привез рапорт от остландского посла в Кирали. Ничего нового и неожиданного. На восьми страницах белой конопляной бумаги – в основном пересказ придворных слухов и сплетен, разговоров о Чеговинской кампании, описание приемов и приглашенных. Посол грешил деталями – часто именно в них и кроется важное, но к концу шестого листа на Стефана напала зевота. О Пинской Планине написано было лишь, что господарь «удручен трусостью некоторых своих подданных, которые бегут из страны, не дожидаясь опасности».
Стефан потерял строчку, на которой остановился, протер глаза и заставил себя читать дальше.
Белта отложил бумаги. Господина Павлина он еще успел застать в Цесареграде – прозвище это носил один из советников цесарины, однажды обманувший ее и отечество и бежавший во Флорию. Согласно тем слухам, что сумели перелететь через Стену, разряженный господин и в Люмьере нашел свое место, сумев приблизиться к королю.
А теперь по каким-то делам оказался в Драгокраине.
Принимать его официально господарь не стал бы, побоялся бы цесаря. А неофициально… что Павлин делает в Кирали? Или король Тристан выгнал его из Флории, или… прислал. На переговоры.
Стефан заметил вдруг, что машинально загнул углы у страницы. Он помянул пса, отдал бумаги секретарю и замер в кресле. Уставился невидящим взглядом на каменную чернильницу, зеленую в черных прожилках.
Между посланником и тайной службой – свои давние связи, и без магии там не обходится. А этот рапорт, который дражанцы пропустили, не вчитавшись в строчки, – реверанс от посла, благодарность за то, что Стефан когда-то замолвил за него словечко перед Лотарем. Посол человек неглупый, понимает, что Кравец с белогорцем делиться не станет.
Воистину, если Мать желает наказать человека, она дает ему хорошую должность. При остландском дворе.
А забавно будет, право, если Дражанец, так желавший этой войны, так торопивший Лотаря, выйдет из нее первым. Флориец… вполне может решить, что лишенный союзника Остланд стоит куска Чеговины. Легко распоряжаться тем, что тебе не принадлежит.
Стефан понимал Тристана. Странный способ охоты на медведя – выманить и хорошенько приложить, так чтоб тот вернулся в берлогу и носу из нее не казал. Странный, но с остландским медведем, возможно, и сработает. И будет мир…
Лотарю о Павлине он говорить пока не стал. Это дело тáйника, ему и осведомлять государя.
– А вы сегодня куда лучше выглядите, Стефан. – заметил цесарь. – Я надеюсь, тот недуг, о котором вы говорили мне… он не слишком вас беспокоит?
– Вовсе нет, ваше величество. Беспокоит меня сейчас другое…
– Снова Пинска Планина?
– Так точно, ваше величество. Она доставила немало хлопот князьям Бялой Гуры. Теперь я боюсь, как бы и вашему величеству не пришлось с ними столкнуться.
– Не ехидничайте, – поморщился цесарь. – Что там?
