– По просьбе дружественной державы, – говорит он, – мы задерживаем всех белогорцев на время, пока мятеж не прекратится. Сейчас в этом городке куда больше ваших соотечественников, чем вы можете предположить. Советую и вам остаться здесь.
Он не собирался ни спорить с этим, ни умолять, но страх оказывается сильнее. Ложь оседает на языке, у нее противный вкус:
– Я не мятежник. Я уехал из Бялой Гуры потому, что не хотел участвовать в восстании. Но моя семья осталась там, и я должен вернуться домой.
Можно дождаться, пока он откроет дверь, и попытаться сбежать… там стражники, но, если рвануть с места… хорошо, его хоть не связали. Позор – но лучше, чем остаться запертым здесь, пока там…
– Мой брат может быть сейчас среди повстанцев. Ему всего шестнадцать. Я хочу отыскать его.
Неожиданно в глазах хотарура он читает сочувствие.
– К моему большому сожалению, я не могу выпустить вас из Драгокраины. Если вы, князь, дадите мне слово, что не попытаетесь пересечь границу, я немедленно прикажу выпустить вас отсюда. И позволю себе предложить вам остановиться у меня в доме, пока… все это не закончится.
– А оно скоро закончится? – сипло спрашивает Белта. – Какие новости оттуда?
– Мятежники проигрывают, – без обиняков говорит черно-вишневый. – Вам не нужно сейчас домой, князь Белта. Это всего лишь мера предосторожности. Просто пообещайте мне…
– Белогорский князь мог бы дать вам слово. Но вы сами назвали меня остландским подданным.
Хотарур тяжело вздыхает.
– Как вам угодно. С этой минуты, князь Белта, вы под арестом по подозрению в мятеже против дружественной нам державы. Вам придется остаться в этой башне.
Стефан на секунду закрывает глаза.
Как же все нелепо вышло, пан воевода…
– Когда я вернулся в Бялу Гуру, все уже было кончено, и меня даже не сочли нужным арестовать.
Стефан поднялся, собравшись было пошевелить угли в негорящем камине. Покачав головой, оперся о каминную полку. Как звали того хотарура, он не помнил. Забыл имя человека, по сути спасшего ему жизнь…
Мальчишки примолкли. Мирко бросил на старшего недобрый взгляд – ну что, мол, доволен? Со Стефана, пока он рассказывал, слетел хмель, и он сожалел уже, что разговорился перед полузнакомыми.
Когда они ушли, наступило опустошение. Комнаты казались чужими, будто Стефан только что здесь поселился. Странно все-таки поступает судьба – послала ему этот дом с ненужной роскошью, к которому он никогда не привыкнет, а палац Белта… даже не снится. Память о доме в Швянте – огромном, светлом, со скользкими паркетами и гулкими коридорами, по которым они с Мареком любили бегать наперегонки, – была сродни памяти о потерянной в бою руке; и не воспоминание вовсе, а постоянная нехватка чего-то, которую даже не осознаешь. То понадобится книга из тамошней библиотеки, то сущая безделица, вовремя не взятая из шкафа…
