– Я бы удивился, если б ответ был другим.
– Очевидно, капо нужно время, чтоб договориться с друзьями по Шестиугольнику о том, как отвечать.
– Что ж, следует и мне выпить с нашими послами – пока еще можно пить чикийское…
Тáйник отошел, прежде чем Стефан успел расспросить его о ловле «вампира». А ведь цесарина, нарочно или нет, расстраивает единоутробному брату всю игру. Лотарь напуган Зовом и на всех дражанцев будет теперь взирать с осторожностью. В особенности если Кравец «поймает» того, кто Зов наслал.
Гуляли всю ночь; в саду деревья были увиты разноцветными лентами и увешены лампами. Под самое утро снова заметались по небу, загрохотали пушки. Пьяные и почти уснувшие гости снова оживились.
Только Лотарь становился все мрачнее и пил все больше. Угадать, что он пьян, можно было только по все более прозрачным глазам, по слегка застывшему лицу – хотя цесарь по-прежнему прекрасно держался на ногах.
Когда отгремели последние пушечные залпы и отзвучали очередные здравицы, Стефан подошел к нему.
– Ваше величество, вы устали…
Лотарь ему улыбнулся – милостиво и отстраняюще.
– Разве возможно устать на празднике, князь Белта? Выпейте и вы за мое здоровье…
Помощь пришла неожиданно – и с неожиданной стороны.
– Лотарь, князь Белта прав. Вы действительно устали, бедный мой супруг… Вы же весь день провели на ногах и в заботах. – Цесарина коснулась его предплечья. – Праздник уже заканчивается, ваши подданные не огорчатся, если вы их сейчас оставите.
Лотарь кивнул, но, когда цесарина хотела позвать слуг, чтоб помогли ему добраться до покоев, он отказался.
– Князь Белта меня проводит…
– Пожалуй, – усмехнулась цесарина, – я действительно могу доверить вас такому верному другу…
Помощи цесарю не понадобилось: после официального прощания с гостями и чуть менее официального – с цесариной он шатающейся, но уверенной походкой направился в Зеленую гостиную. Потребовал у камердинера рябиновки – тот посмотрел на Стефана и сочувственно развел руками. Белта шепотом попросил его принести цико- рия.
– Я все слышу, – сказал Лотарь, не оборачиваясь. Он стоял, держась за угол стола из золоченого дуба. – А вы становитесь хуже Донаты. Кстати, она, кажется, перестала вас ненавидеть. Проведите здесь еще лет двадцать, Белта, и она вам улыбнется.
«Она мне улыбалась», – подумал Стефан, вспомнив ее – беззащитную и лукавую.
Лотарь дергал плечом, пытаясь освободиться от белого колета. Стефан помог ему выпутаться и повесил колет на спинку стула.
– Люди волнуются, – сказал Лотарь, наконец обернувшись. Лицо его раскраснелось, золотые пряди прилипли ко лбу, он смотрелся бы мальчишкой, если б не глаза. Всего на пять лет старше Марека… На вечность старше.
– Люди хотят войны, Стефан, а ее все нет.
– Драгокраине по-прежнему нужны добровольцы, ваше величество.
– Не та война, – жестко сказал Лотарь. – Такая, как сегодняшний парад, с фанфарами и литаврами. Мои люди – победители, Стефан. И победы им нужны все новые. Матушка это понимала, она вела их вперед…
Стефан посмотрел на цесаря внимательнее. Что же он узрел сегодня на одинаково преданных лицах своих подданных? Почувствовал, что и преданность эта таит угрозу и, если не вывести вовремя солдат за Стену, они в конце концов эту Стену сокрушат?
Лотарь поднял голову, уставившись вдаль, и Стефан вспомнил совершенно такой же его жест – тогда, в парке. Понастроили они с будущим цесарем воздушных замков… Замки те, как им и пристало, растворились в воздухе.
– Вы думаете, я забыл об этом? – спросил вдруг Лотарь.
– Ваше величество… вы читаете мысли?
– Нет. – Взгляд его смягчился, подернулся ностальгией. – Но я догадываюсь, о чем вы думаете, Стефан. Я тоже помню об этом… пожалуй, процитировал бы каждое слово из наших с вами бесед. Как же я был глуп…
– Отчего же, государь?
– Я думал, что беда этой страны в абсолютной власти. Но нет, все гораздо хуже… Ее беда – в величии, каждый из нас хочет быть великим – должен быть…
Он замолчал надолго, и Стефан думал уже, что цесарь заснул, но тот сказал неожиданно трезвым голосом:
– Думаете, только у вас по дому бродят призраки? Знаете, что у нас рассказывают? Что в ночь своего праздника Освободитель соскакивает с пьедестала… и едет во дворец. И каждый из нас хоть раз слышал, как гремят копыта его лошади. Я их слышал, Стефан, – тяжелые, неумоли- мые…
Он передохнул, вытер пот со лба и с верхней губы.
– Я думал, фамильная зараза меня обошла – как бы не так. Я сидел в Левом крыле и думал, как стану великим. Как подарю свободу и своей стране, и вашей… Но как я могу сломать Стену, зная, что подданные мои разбегутся в разные стороны, как зайцы… камня на камне от Державы не оставят. Как я могу подарить им мир, если им он не нужен? Нет, им подавай величие – вы же видели сегодня. И это я обязан им дать, иначе мне слышать его до конца жизни…
