Мы часто обменивались фотографиями, но на них ничего провокационного не было. Однажды я послала ему фото, где я с большой лисьей шкурой, а он мне – фото, где собака лижет ему щеку. Но знаем мы друг друга очень хорошо – насколько возможно в интернете. И как только он приедет в Исландию, мы обязательно встретимся, и как знать, что тогда произойдет?
Я считаю, что во многом даже хорошо, что познакомились мы с Биргиром именно в интернете. Мне кажется, я знаю его лучше, чем тех парней, с которыми общалась раньше. Может, это оттого, что в последние месяцы нашему общению ничто не мешает. Во время разговоров с ним мне не надо думать, хорошо ли я выгляжу, приятно ли от меня пахнет, или гадать, не брякнула ли я какую-нибудь глупость. Иногда мне кажется, что это единственно верный способ знакомиться, чтобы по-настоящему узнать другого.
У меня два раза были серьезные отношения с парнями, но недолгие: первые – два месяца, вторые – четыре. Первые – когда мне было четырнадцать лет, и единственное, что мы делали – это поцеловались на дне рождения у моей подруги. Вторые серьезные отношения были этой осенью, и мне до сих пор больно при мысли о Сёльви и о том, как все сложилось.
Но мои чувства к ним были не более чем мимолетным детским увлечением, хотя подруги мне и не верят. Они думают, что я по-прежнему люблю Сёльви, а он меня бросил. Они не верят, что мне все равно. Что все обстоит как раз так, как я хотела. В глубине души я подозреваю, что они злорадствовали, когда Сёльви от меня ушел. Во всяком случае, некоторые из них тотчас помчались лайкать и комментировать его фотографии.
Но мои отношения с этими парнями были совсем иными, чем нынешние с Биргиром. Биргир мне друг, а это для меня что-то новое: именно дружбы с мальчиком у меня еще не бывало. Мне кажется, я могу ему доверять. Абсолютно.
– Схожу возьму что-нибудь попить, – говорю я брату, когда надоедает так сидеть.
В баре я заказываю газировку и уже собираюсь унести ее в номер, как вижу девушку. Она сидит на подоконнике в конце коридора и что-то смотрит у себя в телефоне.
Конечно, я знаю, кто такая Харпа. Ее папа женат на Йенни, падчерице Ингвара, маминого брата. В детстве мы часто играли вместе на рождественских праздниках – когда еще было возможно играть с тем, с кем ты не знаком. Тогда у Харпы были светло-русые волосы, всякий раз уложенные в очень красивые прически: косички, «рыбий хвост», пучок. Сейчас у нее темные волосы с розовыми прядями и густая челка. Она носит армейские ботинки, черные, кондовые, толстовку с капюшоном, спускающуюся ниже пояса, и узкие легинсы. Такая одежда говорит, что ей наплевать, что о ней думают, и что она крута. Во всяком случае, мне кажется, что именно так она и считает.
Я поспешно принимаю решение и подхожу к ней.
– Привет, меня зовут Лея, – говорю я. – Ты меня, наверно, не помнишь, но вот…
Харпа улыбается:
– Я тебя помню.
– Круто! – Я больше не знаю что сказать. Глаза Харпы, подведенные черным, разглядывают меня, но так, что от этого мне не становится неприятно. Скорее, в ее взгляде внимание. – Ну… – Харпа ничего не произносит, и я откашливаюсь. – Ты ведь в Швеции живешь?
– Да, – отвечает Харпа. – И я по-исландски не разговариваю.
– Ой. Ну, я… – Кровь приливает к моему лицу.
– Шутка, – усмехается Харпа.
Я смеюсь и чувствую, что в моем смехе слышится облегчение. Я немного нервничаю – сама толком не знаю почему. Может, потому что Харпа так уверена в себе, так привычна к тому, чтоб вращаться в свете – не то что я!
– А сколько тебе лет, я забыла? – интересуется Харпа.
– Шестнадцать. А тебе?
– Восемнадцать. – Харпа встает. – Пойдем, мы можем сесть у меня в номере.
– О-о… – Я не решаюсь. Я и не ожидала, что она меня к себе пригласит.
– Идешь? – Харпа выжидательно смотрит на меня.
– Да, – киваю я. – Иду.
Мы поднимаемся по лестнице, и Харпа открывает первую по коридору комнату.
– Ты в номере одна? – удивляюсь я.
– Конечно. А ты? – Я признаюсь, что делю номер с братом. – Он у тебя симпатичный.
– Знаю. – Я разглядываю комнату. На столе огромная расстегнутая косметичка, утюжок для волос и кожаная куртка. На полу валяются брюки, которые Харпа подбирает и закидывает на спинку стула. Кровать заправлена, а на ночном столике две бутылки из-под газировки, одна пустая, другая недопитая, и пакетик лакричных конфет.
– Через пару лет он будет вообще огонь, – улыбается Харпа. Она бросается на кровать, поворачивается ко мне и подпирает щеку рукой. – Не думай, я на него глаз не положила, но, по-моему, девчонки должны по нему с ума сходить.
– Наверно, – пожимаю плечами я, но мне кажется, что, в сущности, она права. В школе с Ари все хотели дружить. Он хорошо учится, занимается спортом. Вообще, у него все хорошо получается… А еще он невероятно редко меня раздражает – что для младшего брата просто крайне необычно.
– А у тебя есть кто-нибудь? – нарушает тишину Харпа.
– Нет, никого. – Я присаживаюсь в изножье кровати.
– А с кем ты тогда все время по телефону общаешься? – хитро улыбается Харпа. – Это разве не твой парень?
