В баре остается сидеть Хаукон Ингимар, поглощенный своим телефоном. Он положил ноги в ботинках на одно из кресел, но я не собираюсь ничего ему говорить по этому поводу. Да и ботинки у него, по всему видеть, совсем чистые, подошвы белоснежные. Сомневаюсь, что он вообще ходил где-нибудь, кроме асфальта.
– Еще один! – Хаукон поднимает пустой пивной стакан. Я киваю в знак того, что поняла.
Когда приношу ему очередную порцию пива, его взгляд застывает на мне. Несколько капель проливается через край мне на пальцы.
– Благодарю. – Хаукон забирает пиво. Я улыбаюсь и собираюсь уйти, но он задерживает меня. – Короче… – Он проводит языком по зубам и слегка щурится. – По-моему, я тебя знаю.
– Правда? Не думаю, что мы раньше встречались, но… как знать?
– Ты откуда?
Отвечать на такой вопрос мне всегда было трудно – совсем как на вопрос Элисы, когда я поеду домой.
Откуда я? Вариантов много. Большинство в ответ назовут свое место рождения, но я там жила всего несколько месяцев и, конечно, совсем его не помню, так что мне кажется как-то неправильно называть его.
Когда я была юной, мы с мамой часто переезжали: сперва из города в город, а потом из района в район. Я обожала обустраиваться на новом месте. Расставлять вещи в новой комнате, стелить покрывало на кровать и вешать на стену изображение пухлощекого ребенка, про которого мама всегда говорила, что он похож на меня в детстве. Я всегда была новенькая в классе и с гордостью сообщала одноклассникам, что я жила аж в пяти городах и ходила в восемь разных школ. Мне нравилось, что они разевают рты от удивления.
Может, сейчас кое-кто стал бы меня жалеть, но это лишнее. Мне нравилось регулярно переезжать – наверно, в душе я такая же бродяга, как мама. А еще здорово постоянно быть новенькой. Новенькие всегда вызывают интерес, правда ведь? А если что-нибудь шло не так, у меня была возможность исчезнуть и начать все сначала. Исправиться, но так, чтоб никто не знал о моих прошлых грехах и ошибках.
Психолог, к которому я однажды ходила, сказал, что из-за этих бесконечных переездов мне стало трудно закрепиться на одном месте. Все мне быстро наскучивает: и места, и люди. Но я считаю, что я просто охоча до нового. В сущности, мир интересен и разнообразен, и мне попросту хочется испытать все-все.
– Да я из разных мест, – наконец отвечаю я Хаукону, надеясь, что мои слова заинтересуют его, а не оттолкнут. И чтобы ответ не звучал совсем уж куце, поясняю: – Я часто переезжала и нигде не останавливалась надолго.
– Понимаю, – кивает Хаукон.
– Но мне хочется за границу переехать. Попробовать там пожить.
– Правда? А куда?
– Наверно, в Японию. Или на Кубу. – Я тереблю кончик косы. – Куда-нибудь, где солнечно.
Хаукон разражается таким исключительным звонким смехом, что я вздрагиваю.
– Потрясно. Ваще гениально.
«Хаукон Ингимар назвал меня потрясной! – кричит голосок у меня внутри. – Он считает меня гениальной!»
– Ну, как бы то ни было… Пора мне продолжать… – Я сконфуженно машу рукой в сторону бара.
– Да-да. Конечно. – Хаукон откидывается на кресле и шарит в поисках чего-то в карманах рваных джинсов. Они у него не то чтобы заношенные – наверняка продавались такие потертые и дырявые. Каждая дырка в них тщательно продумана.
Хаукон шмыгает, а потом потирает кончик носа указательным пальцем. Его челюсти ходят вправо-влево неестественным образом, а одна нога все никак не может встать неподвижно.
Уходя, я думаю: «А вдруг он что-нибудь принял? Вдруг он под какими-нибудь веществами?» Я хорошо знаю эти движения, я такое часто видела. Казалось бы, это не должно меня удивлять: во многих комментариях под новостями о Хауконе Ингимаре бывали намеки на это. Порошок – наркотик богачей, ведь так? Но все же я испытываю разочарование, что расхожее представление оказалось правдой. Я ожидала от этого человека большего. Надеялась на большее, если честно.
Ну да ладно. Может, это ничего и не значит. Может, он просто чуть-чуть понюхивает по выходным, как многие, когда тусуются.
В глубине души хочется скакать от радости, ведь я поговорила с самим Хауконом Ингимаром. Ему было интересно со мной познакомиться. Я улыбаюсь про себя, и предвкушение выходных становится просто необоримым.
Я жду не дождусь, когда же я получше познакомлюсь с ними всеми?
– Это та самая сумочка? – Харпа указывает на мою сумочку и усмехается.
– А?
– Ну, сумочка. – Харпа закатывает глаза: как, мол, я не пойму! – Которая взорвала комменты.
– А, это? Да, та самая, подлинный экземпляр. – Я начинаю хихикать. Хотя когда в СМИ опубликовали новость об этой сумочке, мне было не до смеха.
