Я смеюсь про себя, а Нанна, разумеется, не слышит. Она всегда держала себя немного странно по отношению к Оддни. Когда обнаружила, что мы с ней стали общаться, она поначалу проявляла совершенно необузданное любопытство, расспрашивала о ее семье. Задавала всякие странные вопросы, например что мы едим и как они со мной обращаются.
Нанна никогда не была в восторге от людей с большими деньгами. Ей кажется, будто они какие-то обманщики. Как будто богатым быть вообще никому не положено.
В нашем с ней союзе бесконечным источником дискуссий всегда были деньги. Точнее, их отсутствие. Нам приходилось считать каждую крону, тратить как можно меньше, чтоб свести концы с концами. Нанна больше всего радовалась, когда покупала что-нибудь со скидкой и могла задешево приготовить добротный обед. В том, чтобы из малого сделать много, она была просто виртуозом. В ее характере мне больше всего нравилась эта рачительность.
– Да, гостиница очень шикарная. – Я представляю Нанну здесь рядом с собой. Как бы она качала головой, глядя на такое расточительство. – Мы здесь до завтра пробудем.
– Я недавно его навещала. – Нанна игнорирует мою последнюю фразу.
– Правда? Надо бы и мне заглянуть, как только смогу.
– Да, было бы неплохо.
– Да. А я с ним до сих пор разговариваю, – признаюсь я, открывая следующую банку пива. – Чаще всего по вечерам.
– Понимаю. Я тоже.
Пауза.
– Я попросила Тоути, ну, брата, пересканировать фотографии, – рассказывает Нанна уже более непринужденным тоном. – Получились такие фотографии фотографий. Хочешь пришлю?
– Непременно. У тебя ведь мой имейл есть?
– Где-то был, – отвечает Нанна. И добавляет: – Ты сейчас пьешь?
– Я уже давно не пил.
– Не мне тебя судить.
Я слышу звук, словно на стол поставили стакан, и понимаю, что Нанна тоже сейчас пьет. Я так и представляю, как она сидит на террасе принадлежавшего нам дома. Вспоминаю, как она смаковала каждый глоток, когда пила белое вино. Закрывала глаза и подставляла лицо солнцу. Помню, как в такие минуты она всегда много смеялась. Нанна привыкла много смеяться. Рядом с ней было весело. Она была как бабочка, много и часто болтала не задумываясь.
Но со временем второй главной темой для обсуждений у нас с Нанной стала выпивка. В смысле то, что выпивал я. Стоило начать – и я уже не мог ничего контролировать. Проблема в том, что в пьяном виде я очень меняюсь и делаю то, чего иначе ни за что бы не сделал.
Мы некоторое время сидим с телефонами в руках, но почти не разговариваем. Однако молчание между нами приятное. Я знаю, что Нанна, как и я, унеслась в мир воспоминаний. В минувшие дни, когда мы были вместе. Несмотря ни на что, большинство воспоминаний – хорошие. А может, это я одно хорошее запомнил. Наши ссоры и развод я помню мало. Больше помню смех, нежность. Вечера, когда я украдкой нюхал ее волосы, когда мы лежали и смотрели телевизор, или когда Нанна будила меня, если я засыпал, убаюкивая нашего сына.
Мы с Нанной могли бы хорошо жить вместе. Я думаю – даже уверен – что наш развод был бы только временным, если бы не все, что произошло потом.
Когда завершаю разговор, внутри у меня пустота. Я встаю, спотыкаюсь о сумку, стоящую на полу, но мне удается удержать равновесие и не упасть. Снова открываю мини-бар, но все уже выпито; впрочем, я это заранее знал.
Некоторое время стою посреди комнаты, прикидывая, что предпринять. Уйти, что ли? Не такая уж плохая мысль.
На улице непогода так разбушевалась, что эти большие оконные стекла дрожат, но мне больше хотелось бы быть там, чем здесь.
– И ты не представляешь, как у нас все сложилось, да? – обращаюсь я вслух к кому-то, кого больше нет. Но мне кажется, он отвечает, велит не вести себя как дурак.
Не успеваю я рассказать Виктору, что произошло в тот вечер, как в дверь стучит Стефания, и я рада. Вообще, я хорошо умею рассказывать. Могу звучать убедительно, когда произношу рекламные речи или делюсь с заказчиком своими идеями. А сейчас я уверена, что рассказала бы все не так, если вообще смогла бы что-нибудь произнести.
Стеффи в золотистой водолазке с длинными рукавами, которая, кажется, меняет цвет, в зависимости от того, как на нее падает освещение. Алая помада, на тонких запястьях позолоченные браслеты.
– Ну, поднимем бокалы! – приказным тоном произносит она, едва получив бокал от Виктора.
Мы слушаемся: чокаемся и пьем. Я выпиваю свою порцию быстро и несколько раз моргаю, чтоб предметы перед глазами перестали раскачиваться.
– У тебя вода есть? – спрашиваю я Виктора.
Он достает из мини-бара бутылку воды и дает мне. Я выдуваю половину, но легче не становится. Пока Виктор и Стеффи болтают, я размышляю, что сказала бы Виктору, если б она не постучалась. Было бы уместным начать рассказ с того самого вечера? Может, правильнее было бы начать с того дня, когда я впервые встретила Тедди.
