Ты меня не видишь полностью

– Ну, правда, Стеффи! «Я никогда…» Да мы же из этой игры уже выросли!

– Тсс! – цыкает на него Стеффи. – Не надо! Неужели нельзя ненадолго вообразить, будто нам снова по шестнадцать лет?

Мы с Виктором переглядываемся.

– Плиз! – произносит Стеффи, надув губы. – Мне просто необходимо хоть ненадолго забыть о Пере и этой его фифочке!

Ей удается уговорить нас.

– Ну ладно, – соглашаюсь я. – Чур ты первая.

– Йесс! – Стеффи расплывается в улыбке, затем прикладывает указательный палец к губам, как будто задумалась. – Я никогда не писалась в штаны в подростковом возрасте.

Я делаю глоток и посылаю Стеффи сердитый взгляд:

– Значит, мы будем вот так играть?

– Окей, а тебе-то что терять? – парирует Виктор.

Я вздыхаю:

– Но это случилось, когда нам было по двенадцать лет.

– Тринадцать, – поправляет Стеффи.

– Ну ладно, тринадцать, – соглашаюсь я. – Мы пошли в Кинодворец, и там показывали какой-то фильм.

– «Бестолковые», – подсказывает Стеффи. – И мы с тобой обе хотели быть как Алисия Сильверстоун.

– Точно, – киваю я и тотчас вспоминаю, как перед кинотеатром образовалась толпа: мальчики, девочки, и все теснились перед кассой – окошком у дверей, куда протягивали деньги и получали билет. Я помню запах при входе в кинотеатр и ощущение, когда мы садились в мягкие красные кресла и фильм начинался. Сзади тихонько жужжал аппарат, шуршали пакеты с попкорном.

– Мы сразу заметили, что самые симпатичные парни из школы сидят позади нас. Десятиклассники. С которыми мы и заговорить-то не решались. И вот в антракте Стеффи собирается в туалет, и… и тут эти парни стоят, и один из них говорит…

Смех мешает рассказывать, и Стеффи продолжает за меня:

– Да, один из них говорит: «Девочки, огоньку не найдется?» Ну, как будто мы в тринадцать лет так и ходили с зажигалками в кармане.

– И что? – хмурится Виктор. – И ты обмочилась?

– Петра так разволновалась, покраснела и как захохочет, – рассказывает Стеффи. – Ну, помнишь, как она всегда смеялась от смущения.

– Помню. – Виктору весело.

– Ну, короче, она не могла остановиться, а перед этим как раз выпила большой стакан газировки…

– Ну-ну, – громко произношу я, но все же не могу удержаться от смеха.

Мы продолжаем игру, проходим несколько туров. Утверждения довольно невинны: «Я никогда не списывал на экзаменах» или «Я никогда не плакал над фильмами в школе». Мы хохочем, и я забываю все плохое. Не думаю о Тедди. Думаю только о хороших минутах, которых было гораздо больше, чем плохих. Я начала надеяться: а может, сейчас все изменится? Стеффи вернется в Исландию. И мы втроем будем регулярно встречаться, как ни в чем не бывало продолжим общение. От этой мысли становится приятно, словно я наконец обрела почву под ногами, несколько последних лет проведя в подвешенном состоянии.

Я думаю, как же я по ним скучала – и тут Стеффи, с выражением радостного предвкушения, глядит на меня и выдает:

– «Я никогда не целовалась со своим родственником».

Боже мой! Я чувствую, как кровь приливает к лицу, когда вспоминаю наш с Виктором поцелуй.

Был период, когда Стеффи переживала: вдруг когда-нибудь мне придется целоваться, а я не буду уметь! И она предложила потренироваться на Викторе. Я отказывалась, но однажды вечером, когда мы выпивали у меня дома, ей удалось убедить нас, что это пустяки. Что Виктор просто создан для таких тренировок, и что он всегда скажет мне, что необходимо улучшить.

А сама она смотрела на нас критическим взором и даже инструктировала. В те времена мне удалось найти себе для этого оправдание. Виктор тоже был не против, и я помню, как заметила во время поцелуя, что у него на брюках образовался бугорок, но решила ничего не говорить, чтоб не смущать его.

Я отнесла это на счет неопытности Виктора. Он никогда не был с девушкой. Не проявлял к ним интереса. Единственными девчонками, которыми он хоть как-то интересовался, были мы со Стеффи, но мы-то не расценивали его как парня. Он был просто одним из нас. Мы не стеснялись в его присутствии переодеваться, говорить о сексе, о месячных и вообще обо всем, о чем говорят подруги. Его это, кажется, вообще не беспокоило, он сидел и слушал и почти не вмешивался в разговор.

Я смотрю на Виктора, но судя по всему его эта мысль не смущает так сильно, как меня. Он поднимает бокал, покачивает им и говорит:

– Ну, строго говоря я вам не родной. – И не замечает, что из бокала летят капли.

– Строго говоря как раз родной! – возражает Стеффи.

– Но не по крови.

– Зато по закону.

– Окей, окей. – Виктор всплескивает руками. – Значит, впервые я поцеловался с собственной родственницей. Это прямо так печально?

– Ах, милый Виктор! – восклицает Стеффи. – Так это был твой первый поцелуй? Конечно, как я могла забыть! Но, постой-ка, Петра, для тебя, значит, тоже первый?

– Да, – отвечаю я. – Но, плиз, давайте поговорим о чем-нибудь другом.

Стеффи хохочет, а Виктор, кажется, немного обескуражен. Для него этот факт неприятен, и я вновь на миг вижу того Виктора, которого знала. Застенчивого. Такого Виктора, который стеснялся заговаривать с другими девушками или ходить в бассейн один.

Я вздыхаю, и Стеффи замечает это:

– Ты о Лее думаешь?