Девчонка едва ли намного старше меня. На ней зимняя куртка, на голове красная шапка, а на ногах походные ботинки, от которых на полу остаются следы. Когда она дышит, ее ноздри раздуваются, а взгляд немигающий и бегающий, как у испуганного щенка.
Заметив Виктора, она останавливается и пристально смотрит на него.
– Майя, – говорит она. – Где Майя?
– Лив, – отвечает Виктор. – Я не знаю…
Он не заканчивает предложение, потому что Лив быстро подходит к нему. Виктор делает шаг назад и поднимает руки, словно готовясь защищаться, и на миг кажется, что девчонка вот-вот набросится на него. Но она останавливается перед ним, склоняется ближе и тихо произносит:
– Ты что с Майей сделал, урод?
Виктор остается с сестрой Майи, которая в конце концов сникает и разражается горьким плачем. Я все еще пытаюсь «переварить» случившееся по дороге к банкетному залу. Раз Майю до сих по не нашли, наверно, ее семья в отчаянии. Но почему Виктор не проявляет ни малейших признаков волнения? И почему сестра Майи так зла на него?
Когда мы со Стеффи ушли, Виктор говорил Лив что-то успокаивающее. Я не слышала, что именно, но она, кажется, немного успокоилась. Во всяком случае, когда мы уходили, ее рыдания уже превратились во всхлипывания.
Но я слышала, как она говорила, что отследила местонахождение телефона Майи и он в гостинице. Если это так, то прямо не знаю что и думать. Что Майя до сих по в гостинице – совершенно исключено. Значит, она забыла телефон? Выскочила вон среди ночи без машины и без телефона? Я представляю себе, как она стоит на шоссе в непогоду минувшей ночью – и при одной мысли об этом содрогаюсь.
И мне вспоминаются разводы на внутренней стороне дверцы шкафчика в ванной. А вдруг это кровь?
– Погоди. – Стеффи подзывает бармена и заказывает два коктейля, а потом произносит: – Понятия не имею.
– Тебе не кажется странным, что Виктор не переживает за Майю? – спрашиваю я.
– Честно признаться, я до сих пор не разобралась, что там произошло.
Стеффи явно не тревожится, как я. Кажется, она даже не подозревает, что случилось что-то серьезное.
– Виктор сказал, что у Майи в семье что-то стряслось, поэтому она вчера ночью уехала домой. Но это же не правда, – рассказываю я. – Иначе бы сестра сейчас ее не искала, так?
– Ты о чем?
– Я вот что хочу сказать: если Майя не вернулась домой, то куда же она отправилась? – говорю я, забирая у бармена свой бокал.
Стеффи улыбается:
– Да не переживай, найдется она.
– Но Виктор…
– Петра, не заморачивайся с этим, – отмахивается Стеффи. – Майя с Виктором вместе совсем недолго. Поэтому Виктора это, наверно, так сильно не тревожит.
– А вдруг с ней что-нибудь случилось?
– Например?
Я задумываюсь, стоит ли рассказывать Стеффи о том, что Майя была беременна, и о том, что я обнаружила в ванной. Раз Майя оставила на моей машине записку «Будь осторожна», значит, она, видимо, сама кого-то боялась. Она спасалась бегством?
Стеффи смотрит на меня и ждет ответа.
– Не знаю, – наконец произношу я. – Я просто думала, у них с Виктором все серьезнее.
Стеффи поднимает брови.
– По-моему, это быстро не бывает.
– О чем ты?
Стеффи ничего не объясняет, только улыбается и отпивает из бокала.
Я размешиваю трубочкой остатки оранжево-красного коктейля, который заказала Стеффи. Мой бокал почти опустел, хотя я и не собиралась больше пить сегодня. В голове зашумело, зрение стало нечетким.
Я думаю о Майе, о том выражении радостного ожидания на ее лице, когда она поглаживала себя по животу и рассказывала о беременности. Что еще она хотела поведать мне?
Краем глаза я вижу, как в зал входит Виктор. Он замечает нас со Стеффи и расплывается в широкой улыбке, а потом идет к нам. Но по дороге его останавливает его отец – и я с облегчением выдыхаю. Я собираюсь поставить напиток на стол, но натыкаюсь на подсвечник и роняю бокал из рук. Он падает и с громким звоном разбивается, так что все вокруг смотрят в мою сторону.
Я бормочу извинения и отодвигаюсь от стола. Чувствую, как краснею. Приветливая официантка приносит тряпку и начинает вытирать стол и сметать осколки, а я, не отрывая глаз, гляжу на растекающуюся по столу жидкость. Она кажется густой и алой.
Все болтают, смеются и пьют, и никто не обращает на нас с Харпой внимания. Проходя мимо кухни, я слышу разговоры сотрудников, ощущаю аромат еды. Понимаю, что проголодалась: сегодня я почти не ела.
В баре Харпа делает заказ у Арне – симпатичного парня в черной рубашке. Он улыбается мне, а я опускаю глаза. Беру стакан из рук Харпы. И мы садимся как можно дальше от шумного застолья – в уголке.
Напиток такой крепкий, что я непроизвольно морщусь.
– Вот не надо с таким лицом, – шепчет мне Харпа. – А то все поймут, что у нас там не газировочка.
– Прости. – Я отставляю стакан и с притворным интересом слушаю рассказ Харпы о каком-то парне из ее школы.
