Я ищу взглядом Франса, папу Харпы, который явно за ней не следит. Она живет у мамы, лишь изредка приезжая в гости к папе и Йенни. Недавно она рассказывала, что Йенни, ее мачеха, как-то спросила, не слишком ли она уже взрослая, чтоб так часто приезжать в гости. И не переночует ли она в следующий раз на диване, потому что ее комнату отдадут новому ребенку.
– …а мы ведь спали вместе… – краем уха слышу я слова Харпы.
Я перебиваю ее:
– Вы спали вместе?
– Да. – Харпа делает глоток и веселится, увидев выражение моего лица. – А ты так не делала?
– Нет, – отвечаю я. – Я… так не делала, а вот другое…
– Например?
– Ну… – Не знаю, почему мне так сложно признаться Харпе, что я только целовалась с мальчиком и больше ничего. – Ну, ты поняла.
– Что?
Я сдаюсь:
– Целовалась.
Харпа так и прыскает, но я не разделяю ее веселье.
– Сорри. – Ее лицо снова делается серьезным. – А почему нет?
Почему нет? Может, потому, что всякий раз, когда дело шло к чему-то большему, меня охватывало чувство гадливости. Как будто я перенеслась в прошлое, мне снова двенадцать лет и я просыпаюсь от того, что на мне эти мерзкие руки.
К счастью, отвечать не приходится: мы слышим звон разбитого стекла и поднимаем глаза. Я вижу, что мама стоит у бара и смотрит на сотрудников, которые вытирают пролитый ею напиток. Через несколько столиков от нас я встречаю хорошо знакомый взгляд. Хаукон Ингимар поднимает бокал в мою сторону. Я отвожу глаза, делая вид, что не замечаю его.
На ум приходит Биргир, и я начинаю тосковать по нему, хотя это и глупо, ведь Биргира наверняка не существует. Но ведь за компьютером кто-то сидел, и я скучаю по нашим с ним перепискам. Но чем больше я об этом думаю, тем больше меня охватывает страх. До сих пор я была злая и немного обиженная. Мне становится стыдно. Я не задумывалась над тем, что, хотя Биргира, возможно, не существует, кто-то все это время общался со мной. И меня пронзает мысль: «Теперь кто-то неизвестный мне все обо мне знает!»
– Все нормально? – спрашивает Харпа. – Ты побледнела.
– Да, – говорю я. – Мне просто в туалет надо.
– Хочешь, я с тобой схожу?
– Нет, – поспешно отвечаю я. И с улыбкой добавляю: – Я справлюсь.
Но иду не в туалет, а в вестибюль и открываю входную дверь. Она распахивается под ветром, студеный ветер дует мне в лицо, но воздух освежает. Я глубоко вдыхаю, закрываю глаза и позволяю мелким снежинкам кружить возле лица.
«Ничто не важно», – думаю я и пытаюсь снова пережить то чувство, как когда я забрела в море. Пытаюсь дистанцироваться от самой себя.
– О, привет!
Услышав голос, я открываю глаза. Быстро озираюсь, но вижу только площадку, тускло подсвеченную фонарями. Может, голос донесся изнутри?
Я оборачиваюсь, но никого не вижу.
Когда я снова выглядываю за дверь, то вздрагиваю: сейчас прямо передо мной стоит человек. Он улыбается сквозь густую бороду, руки в карманах, лицо красное, словно он долго простоял на холоде.
– Лея, – окликает он меня. – Вот мы наконец и встретились, Сигрун Лея! – Я открываю рот, но не могут произнести ни слова. – Ты мое сообщение получила? Видеозапись?
Он приближается, а я делаю шаг назад. Я вдруг с такой невыносимой силой осознаю, что сейчас одна, чувствую, как цепенеет все тело. «Я тут одна – с этим человеком!» – думаю я.
И не могу пошевелиться.
Сейчас
Воскресенье, 5 ноября 2017
Осмотрев комнату, Сайвар и Хёрд снова уселись в кафетерии и стали обсуждать дальнейшие шаги. Они думали, не начать ли с тех постояльцев, которые ночью выходили, но Сайвар не считал, что это лучший вариант. Может, сначала лучше поговорить с другими и позадавать правильные вопросы, ведь ясно, что последними жертву видели именно преступники. Впрочем, еще не вполне ясно, точно ли это было убийство, хотя волосы в руке жертвы и положение трупа указывали именно на это.
– Значит, все началось с того, что пропала Лея? – спросил Сайвар Эдду.
Эдда кивнула:
– Совершенно верно. По-моему, в последние дни у нее было тяжело на душе, хотя я и не знаю, отчего.
Эдда немного смутилась, и Сайвар заметил, что ее белые щеки слегка покраснели. Он подумал: наверно, она проговорилась – может, подслушала разговоры постояльцев.
– А что на это указывало?
– Ну… – Эдда стала потирать ладони. – После этой их вчерашней морской прогулки она вернулась вся мокрая, и я услышала… не то чтобы я подслушивала, иногда всякое-разное и так слышно… но ее родня говорила, будто она на Дьюпалоунском пляже угодила в море. Не знаю, как так получилось, но… но странно как-то. Бедная девочка вымокла до нитки.
Сайвар посмотрел на Хёрда. На Дьюпалоунском пляже – и угодить в море? Невероятно. Сайвар уже побывал на берегу и не помнил, чтоб там хоть в одном месте был риск свалиться в воду. А уж на самом пляже – тем более. И он не слышал, чтоб там были какие-нибудь опасные течения, как в некоторых местах в Исландии, где волны непредсказуемы и утягивают в море тех, кто имеет неосторожность приблизиться к воде.
Хёрд тоже был явно удивлен.
