Он не замечает, что я иду не по направлению к номеру, а к входной двери. Там я сажусь на стул и снова вынимаю телефон. У меня дыхание замирает и в висках стучит: я открываю имейл от кого-то, кто подписывается «Биргир».
Стеффи ушла, а я стою как громом пораженная. Слышу гомон из зала и отдаленную музыку. За окном ветер так хлещет по стеклам, что меня пробирает холодная дрожь.
«Мы не виноваты».
Стеффи убеждена, что гибель Тедди – не наша вина, но это не так. Мы бросили его на дороге в середине зимы. Шел уже первый час ночи, а там не было ни фонарей, ни какого-либо укрытия от ветра. Эти десять-двенадцать километров до дома Тедди шел бы два часа, но нашли его недалеко от того места, где мы его оставили. В новостях сообщили, что он лежал у обочины, а повреждения на теле говорили о том, что на него наехали. Того водителя так и не нашли: или он скрылся, или сам не понял, что произошло. Это случилось в ночь на субботу, и была велика вероятность, что водитель был пьян…
Я быстро направляюсь в туалет, опустив глаза, чтоб никто не видел, как они покраснели. Не хочу, чтоб меня кто-нибудь останавливал и спрашивал, что случилось. Возле туалета я на кого-то наталкиваюсь и бормочу извинения, не поднимая взгляда. Но по ковбойским сапогам я узнаю Триггви, мужа Оддни, и радуюсь, что он не обратил на меня внимания.
К счастью, в туалете никого. Я стою там и размышляю, что мне делать: могу ли я дальше жить по накатанной?
У меня дети, которые уже достигли подросткового возраста, муж, с которым я, может, захочу расстаться, и тайна, которая столько лет тяготила меня и столько всего разрушила. Она изменила и то, кто я есть, и то, кем я могла бы стать. Ведь в глубине души я оставалась испуганной девочкой-подростком. И как ни старайся, все равно мне кажется, что я недалеко ушла от этой девочки…
Я утираю лицо и пью прямо из-под крана. Когда выхожу, меня уже поджидает Виктор:
– Как ты? Стеффи сказала, ты что-то плохо себя чувствуешь.
– Да? – Я мотаю головой и откашливаюсь. – Нет, я себя отлично чувствую.
Я собираюсь пройти мимо, но Виктор останавливает меня.
– Петра, что с тобой?
Я не сразу отвечаю. Мне кажется, я вижу Виктора в ином свете, чем раньше. Как он мог, зная, что тогда произошло, ничего не сказать?
После гибели Тедди мы со Стеффи больше не вспоминали тот вечер. Стеффи запретила, и я думала, что все так и осталось между нами. Я понятия не имела, что Виктор знал о том, что мы бросили Тедди. Ведь какое-то время я не виделась с обоими. Я ходила на занятия – точнее, делала вид, что ходила, возвращалась домой, закрывалась в своей комнате и слушала музыку. Я плохо спала. Когда удавалось заснуть, сон был чутким, и я резко вскакивала или лежала в состоянии полудремы-полубодрствования.
Позже, когда мы втроем вновь стали видеться, все было уже не так, как раньше. Во всяком случае, в моем представлении. А потом я встретила Геста, Стеффи уехала учиться за границу, а я забеременела.
Мы в Виктором продолжали видеться, хотя со временем все реже, и он никогда не рассказывал о той ночи.
– Почему ты никогда ничего не рассказывал? – спрашиваю я.
– Ты о чем?
– О Тедди. Ты мне никогда не говорил, что поехал его искать.
– Мы решили это не обсуждать. И Тедди я не нашел. Что я должен был рассказывать?
Я вспоминаю наши беседы – все эти искренние задушевные разговоры. Виктор знает, что я много лет принимаю таблетки от тревожности и регулярно посещаю психотерапевта. А сейчас, задумавшись об этом, вдруг осознаю, что он никогда не интересовался, почему.
Много лет я страстно желала, чтоб у меня появилась возможность с кем-нибудь обсудить случившееся, и все это время Виктор обо всем знал, но не признавался! Кажется, у меня в голове все завертелось кругами; я перестаю четко видеть, меня мутит.
– Виктор, я… я больше так не могу, – говорю я.
Сначала Виктор посмеивается, но потом замечает, что дело серьезное.
– О чем ты?
– Не могу больше, и все тут!
И снова Виктор останавливает меня, когда я пытаюсь пройти мимо:
– Ты… ты мне не расскажешь?
– Может быть. – А сама думаю, что так, наверно, будет лучше. Может, завершить этот эпизод необходимо.
– Но Петра, – произносит Виктор. – Сейчас нельзя.
– Почему нет? – спрашиваю я. Виктор приблизился настолько, что когда он говорит, я ощущаю на лице его дыхание. – Почему ты против?
– Я не против. – Виктор чешет в затылке. Это его давняя привычка, означающая, что он нервничает.
Я некоторое время смотрю на него, а потом спрашиваю:
– Если ты сразу выехал искать Тедди, то почему не нашел? Как его можно было не найти?
Наверно, Тедди был уже мертв, когда Виктор стал его искать, иначе бы они встретились. Иначе бы Виктор его заметил. Тедди действительно простоял там всего несколько минут, после чего его сбили?
– Петра, – вздыхает Виктор. – Ты же помнишь, что Тедди обнаружили на обочине. Я бы его не увидел в потемках.
Виктор прав, а все-таки меня не покидает ощущение, что здесь что-то не сходится.
– Окей, значит, не важно, если я все расскажу, – решаюсь я. – По-моему, так будет лучше.
– Да, – кивает Виктор. – Да, наверно.
