Стефания открыла рот, но тотчас снова закрыла:
– Тогда – нет.
– А позже в тот вечер?
– Я толком не поняла.
– Чего не поняли?
– Ну, просто… – Стефания поерзала на стуле. – По-моему, Петра переживала из-за той девушки. Возлюбленной Виктора.
– Майи?
– Да.
Сайвар посмотрел на Хёрда.
– У вас самих есть какие-либо основания полагать, что Виктор имеет отношение к исчезновению Майи? – поинтересовался Хёрд.
Стефания рассмеялась, словно вопрос был дурацким, но тотчас замолчала, увидев серьезность на лицах своих собеседников:
– Нет, я… Мне и в голову не приходило.
– А Петре это в голову пришло?
– Ей показалось странным, что Виктор не волнуется.
– Понимаю, – кивнул Хёрд. – А как вы считаете, она злилась на Виктора?
Стефания помотала головой:
– Злилась? Не думаю.
– А еще что-нибудь произошло? Что вам вспоминается?
– Ничего, – решительно молвила Стефания.
Они задали еще пару вопросов, но ничего из сказанного Стефанией не дало им никаких наводок относительно того, что именно могло произойти.
Когда она вышла, Сайвар извлек из папки два листа и пробежал их глазами.
– Петра была не так уж не права, – заметил он Хёрду.
– Что ты хочешь сказать?
– Опасения Петры были не беспочвенны. За последние два месяца рейкьявикская полиция дважды выезжала на вызовы в квартиру Виктора и Майи, – сказал Сайвар. – В первый раз соседи услышали там подозрительный шум. Во второй раз полицию вызвал прохожий, который слышал крик.
Ночь на воскресенье 5 ноября 2017
Ощущение времени пропало. И я больше не могу сказать, как далеко мы ушли от гостиницы. Фонари давно уже скрылись из виду. Чем дальше мы идем, тем больше ухудшается видимость и крепчает метель. Не знаю, куда мы движемся, но, по-моему, скоро надо будет повернуть назад. Надеюсь, что Ирма нас выведет.
Я продолжаю звать Лею, но ответа нет. Ее телефон у меня в кармане, а я знаю, что Лея никогда бы не рассталась с ним – если только не случилось что-нибудь ужасное. Телефон для нее – вроде части тела, как, например, нога или рука. Я пытаюсь отогнать такие мысли, представляю, что она уже вернулась в гостиницу и легла в постель, не подозревая, что мы ищем ее.
Лея весь вечер была с Харпой и, судя по всему, они хорошо веселились.
Если начистоту, я в этот вечер мало видела Лею. Я была слишком занята собой и всем происходившим, чтоб думать о ней. Наверно, часто так бывает. Я слишком поглощена работой и своими тревогами, чтоб обратить внимание на проблемы дочери. Я махнула на них рукой: мол, это обычные трудности переходного возраста и со временем они сгладятся. Я убеждала саму себя, что у Леи просто сложный период, как и у многих в таком возрасте.
А теперь я убедилась, что надо было бы больше ею интересоваться. Внимательнее слушать ее, чаще с ней разговаривать. Мы могли бы ходить вдвоем на прогулки – я же об этом мечтала. А мы с ней ничего вдвоем не делаем. Не так я это себе представляла, когда Лея была маленькой.
Она родилась до срока, с одной ручкой над головой, будто маленький Супермен. Когда мне положили ее в руки, и я увидела крохотные ручки и скривившийся ротик, я поняла, что расхожие представления подтвердились: для меня уже ничего не было важно, кроме нее, мое сердце стало вдвое больше, я полюбила ее сильнее, чем когда-либо любила другое существо.
А в последние годы я как будто об этом забыла. Я допустила, чтобы мы отдалились друг от друга, я не была рядом. Я не была хорошей матерью.
Я позволяю слезам беспрепятственно течь по щекам, все равно в темноте их никто не увидит.
– Глупость какая, – ворчит впереди Виктор. – Где мы вообще?
Ирма останавливается и оглядывается. Она единственная из нас как следует одета и не запыхалась.
Я озираюсь в надежде увидеть Лею. Представляю себе, как она лежит где-нибудь, продрогшая и промокшая. «Девочка моя маленькая!» – думаю я, и слезы текут еще сильнее.
– Я позвоню. – Виктор проходит чуть вперед. Хотя вряд ли ему нужно уединение: все равно ветер тут такой, что мы едва слышим друг друга.
– Куда ты собрался звонить? – кричит Ирма.
– Не знаю, – отвечает Виктор, утрированно жестикулируя. – В гостиницу или в службу спасения. Может, Лея уже сама вернулась.
– Наверно, Виктор прав, – говорю я Ирме, когда он отворачивается. – Может, Лея уже сама пришла в гостиницу.
– Не исключено, – произносит Ирма с удивительным спокойствием. Наверно, у нее своих детей нет и она не понимает, насколько жизненно важно мне отыскать Лею.
Я пытаюсь получше натянуть капюшон на голову. Уши заледенели, кажется, и мозг у меня тоже медленно, но верно замерзает.
– Нам идти обратно? – спрашиваю я, смотря вслед Виктору, который, очевидно, не может найти место с хорошей связью. Он проходит вперед, держа в руке телефон, среди метели его плохо видно.
– Не сейчас. – Ирма улыбается и добавляет: – Ты меня узнаёшь?
– А? – Я вижу, как Виктор прячет телефон в карман, и на его лице написано раздражение. Меня охватывает чувство безнадеги. Доберемся ли мы до гостиницы или насмерть замерзнем здесь?
– Что ты сказала, Ирма?
