– Ты меня не видишь. – Ее улыбка становится шире. – Посмотри на меня, Петра. Ты понимаешь, кто я?
Сейчас
Воскресенье, 5 ноября 2017
Молодая девушка сидела прямо и ждала вопросов.
– Ваше полное имя? – спросил Хёрд.
– Сигрун Лея Гестсдоттир.
– Так вот, Сигрун…
– Лея, – поправила она. – Меня обычно называют Лея.
– Ну, хорошо, – кивнул Хёрд. – Лея. Пожалуйста, расскажите нам про вчерашний вечер.
– Ну, я… – Лея опустила глаза и сделала глубокий вдох. – Я весь вечер была с Харпой. Она до ужина пришла ко мне в номер, и… мы выпивали.
Она подняла глаза, видимо, ожидая реакции на свои слова, и когда никто из полицейских ничего не сказал, продолжила:
– А потом мы спустились в бар, и Харпу немного развезло. И меня тоже. А она брала все новые и новые напитки, и я вообще…
– Ладно, – перебил ее Сайвар. – Это мы сейчас не обсуждаем. – Он улыбнулся Лее и велел продолжать.
– Ну, в общем… – Лея закрыла глаза, словно продолжать ей было трудно. – Я уже собралась спать, но тут получила сообщение. Имейл.
Сайвар знал, что искать Лею отправились три человека, но не знал, отчего девочке понадобилось выбегать среди ночи, когда бушевала метель.
– Ну, я… я с тем парнем общалась. С Биргиром, ну, во всяком случае, он сам себя так называл. Он писал, что с самого детства живет в Швеции. А я была глупой: мне и в голову не пришло, что он может врать. В смысле, у него была страничка в «Фейсбуке», и там все выглядело естественно: куча фотографий, друзей, и…
– Но это оказался фейк, да?
Лея покраснела.
– Да.
– А что было написано в том имейле?
– Ничего, – ответила Лея. – Там только фотографии были. Мои.
Сайвар и Хёрд переглянулись. Лее больше ничего не требовалось объяснять. К ним поступали дела о молодых девчонках, которые слали свои эротические фотографии мальчикам, а те распространяли их. Зачастую там были вовсе не мальчики, а взрослые мужчины, которые платили за фотографии. А девчонки в большинстве случаев были несовершеннолетние. Те мужчины злоупотребляли их доверчивостью и желанием легких денег.
– А что было потом?
– Я села возле ресепшена, сильно пьяная. Я думала, меня стошнит, но тут пришла та женщина, которая здесь работает, не помню, как зовут. Она мне помогла, попить дала, а после я жутко устала. Та женщина разрешила мне лечь на кровать, и, по-моему, я сразу же и уснула. – Лея подняла глаза. – Последнее я помню как в тумане, но она сказала… да, кое-что сказала.
Лея вдруг напряглась, и Сайвар заметил, что ее мозг отчаянно работает.
– Что она сказала?
– Она сказала… что у нее была собака по имени… – Лея проглотила комок в горле.
– Собака?
Лея помотала головой:
– Да так, ничего.
– Ну ладно, – сдался Сайвар. – Значит, вы утверждаете, что ночью никуда не выходили?
– Нет, не выходила. – Лея снова помотала головой. – Я просто утром здесь проснулась, а мой телефон исчез.
Сайвар откинулся на спинку стула. Если Лея говорит правду, то ясно, что Ирма, горничная, все время знала, что Лея в безопасности и мирно спит в кровати. Сейчас все представало в новом свете, и было похоже, что эта Ирма не та, кем кажется.
Ночь на воскресенье 5 ноября 2017
Виктор все еще пытается дозвониться, но я могла бы сказать ему, что это безнадежное дело: здесь связи нет.
– Ты меня узнаёшь? – спрашиваю я Петру, но еще до ответа вижу по ее глазам, что нет.
Да и с чего бы ей меня узнать? Мы с ней и не похожи. Я похожа на свою маму – и с возрастом мне говорили это все чаще. У нас обеих круглое лицо и светлая кожа. Глаза, посаженные слишком близко, чтоб считаться красивыми. Насколько мне известно, единственное, что я унаследовала от отца – темные волосы. А могла бы унаследовать и кучу других особенностей: характер, повадку, мимику – причем сама того не подозревая. Мы же с ним не знакомы.
Когда в пятницу он вошел в двери гостиницы, я напряженно ждала, узнает ли он меня, хотя в последний раз он видел меня, когда я была совсем маленькой. Увижу ли я в его лице хоть малейшее свидетельство того, что он меня узнал. Но ничего подобного я не увидела – и это показало мне, что он не интересовался мной с тех пор, как я выросла, – если вообще когда-либо интересовался.
Впрочем, я этого и не ждала. Некоторое время понаблюдав за своим отцом, я удостоверилась, что для него важен только он сам, а еще его деньги.
Знакомиться с ним мне не особо хотелось – но при этом важен для меня был не только он. Когда люди заводят ребенка, тот обретает не только отца и мать, но и оказывается связан с целой ветвью своего родословного древа. Целой толпой тетушек, дядюшек, бабушек и дедушек. А также братьев и сестер.
