– Ладно, – вздыхаю я. – Тогда просто как-нибудь поставь этого хорошего человека в известность, что у тебя стопроцентное зрение.
Вадим, смеясь, оборачивается.
– Крот… – пыхчу я обиженно. – Почему Крот? Почему не Красавчик? Не Мирон, к примеру? Не Лис хотя бы, если уж выбирать из животных! Или я опять что-то упустила, и ты где-то прячешь очки?
Я всерьез расстраиваюсь.
Может, потому он тогда и выбрал сказки на французском – не рассмотрел названия?
– Слава тебе, Господи, что мы удачно доехали… – бормочу и перекрещиваюсь.
И на всякий случай обвожу его вокруг ближайшей кочки.
Вадим только смеется.
– Хотя знаешь, – задумываюсь я, – если припомнить все попытки Светланы тебя заарканить и как ловко ты делал вид, что не замечаешь… Пожалуй, Крот – это в яблочко. Но откуда они узнали?
– Красавчик уже есть. Сегодня будет на гонках – посмотришь. Мирон, говорят, тоже есть. Я с ним пока не знаком. Лис? И такой есть. Да мне все это не подходит. А Крот – потому что я метко стреляю.
– Как…
– Как они об этом узнали? – улыбается он. – Элементарно. Я выиграл у них пару турниров стрельбы из лука.
От неожиданности я теряю бдительность и цепляюсь за какой-то булыжник. А Вадим – нет. Подхватывает.
– Столько открытий… Не будь ты моим братом, я бы предложила познакомиться заново.
Он подмигивает:
– Многое может показаться совершенно другим, если взглянуть под новым углом.
Мы подходим к байкеру, который, сам того не зная, открыл мне новую грань моего брата.
Грозный. Мощный. Даже не знаю, как он помещается на байке. Косуха – на голое тело, вместо футболки – татуировки. Причудливые, разные. Смотреть – не пересмотреть.
– Сестра, – говорит он.
Голос – мягкий, спокойный. Без вопроса. Как будто он обо мне знал всегда. Просто теперь увидел.
– Люда, – представляюсь я.
Он смотрит пристально. Внимательно.
– Эм… Платон, – говорит, чуть помедлив.
Они с Вадимом переглядываются. Понятно, что у них тут какие-то свои дела.
Я верчу головой, впитывая в себя эту неповторимую атмосферу. Грозные байкеры, шумно, пыль столбом – должно быть жутко. А на самом деле я чувствую себя здесь в безопасности.
Неподалеку стоит бородач с девочкой на плечах. Теперь их разговоры слышно, и я понимаю, что девушка рядом – его жена. Молодая, кстати, и у нее уже ребенок. Измученной замужеством она точно не выглядит. Скорее наоборот. Я кошусь на брата – что-то про этот удачный пример ранних браков он не спешил мне рассказывать.
Девочка забавная, очень похожа на папу. Хмурит темные бровки, смешно, по-взрослому. То и дело наклоняется – целует его в макушку.
– Теперь понятно, почему ты так хотел дочку, – посмеивается кто-то рядом.
А тот прямо расцветает и от поцелуев девочки, и от этих слов. Она склоняется, снова целует его и что-то шепчет на ухо.
– Нет, – тут же суровеет он. – К байкам не лезь. Слышишь меня, Маша?
– Папа, ну я ведь уже не маленькая! – возмущается она. – Я хочу покататься как все! Я что, хуже всех?
– Вот еще! Ты сидишь у папы на шее – я бы сюда больше никого не пустил! А на байке я прокачу тебя дома.
Девочка довольно смеется и снова целует папу в макушку. Теперь ей не обидно смотреть на трек, где готовятся гонки. Теперь она счастлива.
– Лука, ты как там? Едешь или пропустишь? – окликает кто-то.
– Череп мне в за… закат, если я пропущу! – басит он в ответ.
Осторожно ссаживает девочку на землю и целует жену. Не быстро, не по привычке – по-настоящему.
Я отворачиваюсь. Слишком тепло. Слишком интимно, лишь для двоих.
Лука уходит на старт.
– А ты? – спрашиваю Вадима. – Тоже будешь?
– Не сейчас. Второй заезд. С Лукой и Русом шансов немного. А я хочу победить.
Платон хмыкает. А я заступаюсь за брата:
– И правильно. Пока другие идут сгоряча напролом, мудрый крот готовит подземные ходы. Кстати, а призы тут дают? Большие?
– Это уж как кому повезет, – отвечает Платон, кивая на девушку с девочкой. – Лука свой приз получил заранее, может, и не будет особо стараться.
А Руслан?.. Он будет стараться? Может, и его здесь кто-то ждет? Может, и у него свой приз?
Я ищу его взглядом. Не нахожу.
– Пойдем поближе, – предлагает Вадим.
Я никогда раньше не была на гонках. Никогда не стояла так близко к стартовой линии, чувствуя, как гул моторов вибрирует в груди.
Вокруг байкеры. Кто-то в кожаных куртках, кто-то в облегающей экипировке, шлемы сверкают на солнце, визоры закрывают лица, оставляя только жесты – короткие, резкие, понятные без слов.
И среди этого грохота, среди десятков одинаковых шлемов, я наконец вижу его – он с усилием вжимает подбородок в грудь, готовится. И вдруг – будто почувствовал. Медленно поднимает визор.
И смотрит.
На меня.
Я не чувствую ни песка под ногами. Ни людей вокруг. Только его взгляд – тяжелый, обжигающий. С ним грохот моторов кажется тише.
Весь мир будто сжимается в одну линию старта.
В одну тень на мощном байке.
Я машинально вдыхаю – слишком резко, почти судорожно. Воздух обжигает горло пылью и запахом бензина. Сердце принимается стучать как сумасшедшее.
Руслан опускает визор, и мир возвращается.