— Мы уделяем большое внимание боеспособности нашей армии, но одновременно понимаем, что военным людям, также, как хлебопеку, сапожнику и другому ремесленнику нужна постоянная тренировка. Потому мы решили проверить, насколько готовы наши части в случае необходимости дать отпор врагу. Как говорится, хочешь мира — готовься к войне. Мне возражали, что это будет стоить дополнительных затрат, а мы уже готовили повышение денежного содержания нашим военным. На все возражения отвечаю словами одного мудреца — народ, не желающий кормить свою армию, будет кормить чужую. Скажу одно, все, что мы планировали сделать во время этих учений, мы сделали. Наши военные показали себя на высоте, граждане Империи могут спокойно жить, занимаясь своими делами.
Выступление Императора долго комментировалось всеми мировыми изданиями, сам он, однако же, никаких других пояснений больше не давал.
День за днем вникала Екатерина в жизнь огромной Державы. Легко и непринужденно она принимала традиции народов, населяющих ее, следила за событиями, происходящими каждый день на ее землях. Империя была поистине огромной, люди, живущие на ее западных границах, лишь собирались отходить ко сну, когда на востоке уже загорался свет в окнах домов и первые прохожие спешили, чтобы не опоздать на работу. Только малая часть имперских земель находилась в благоприятных климатических условиях, более половины их располагались в широтах, где земледелие было рискованным или вовсе невозможным делом. Однако же работящий и смекалистый народ всюду находил подходящее для жизни занятие. От Кавказа и плодородных южных черноземов до Карелии и Камчатки кипела работа, как и повсюду под небом этого мира люди мечтали, любили, трудились, смеялись, плакали и умирали. Екатерина тоже становилась частью этой огромной имперской семьи.
Боль от гибели Феликса не ушла из ее души. Днем она пряталась в самом дальнем уголке, прикрытая делами, встречами, разговорами. Ночами Феликс приходил к ней во сне. Ласково улыбаясь, нежно поглаживая ладонями ее лицо, он вглядывался в ее глаза своими синими глазами и шептал что-то одобрительное. Горящие светлячки летали вокруг них драгоценными искрами и до Кати доносился далекий шепот:
— Это было у тебя со мной! Помни об этом, помни!
В сонной расслабленности она пыталась прорвать невидимую границу, разделяющую их, обнять его, прижаться к его телу, ощутить его твердость и теплоту, но не могла даже пошевелиться. Горячие, горькие слезы проливались из ее глаз и она просыпалась с мокрыми щеками и тяжело бьющимся сердцем. Иногда ей еще удавалось уснуть и проснуться лишь с рассветом, а порой сон больше не желал приходить к ней до самого утра, а после весь день она ходила с пустой, звенящей головой и Глеб Годунов тревожно смотрел на нее своими темными глазами, ни о чем не спрашивая. У Екатерины было ощущение, что он понимает ее состояние и причину его, но не желает еще больше бередить ее душу. В такие дни он предлагал ей какие-нибудь дальние визиты или подбрасывал догадки, которые надо было проверить. И она принималась листать книги и газеты, раздумывая над какой-нибудь задачей, и постепенно забывался ночной сон, становилось легче и спокойнее. Проходило несколько часов и она снова могла ясно мыслить, улыбаться и поддерживать общение с людьми.
И снова лишь перед сном, закрыв глаза, Екатерина вспоминала выложенную разноцветной плиткой дорожку в одном из парков Владивостока. Перед ней опять была темная, безлунная ночь. Феликс вел ее за руку по дорожке, тысячи сверкающих светлячков, перелетающих с места на место, кружились вокруг них и горячий мужской шепот обжигал ее шею:
— Помни, это было со мной!
Она помнила, она все помнила…
После того, как супруги Шереметьевы смогли навсегда покончить с прорывами демонических сущностей в Явный мир, так называемыми инферно, в Империи долгое время не знали особых проблем с магическими существами. Жили-были в лесах ауки, небольшие человечки, лохматые, даже забавные, которые завлекали рассеянных селян далеко в лес, откликаясь на их зов звонким «Ау!», а потом тихо исчезали, оставив обманутых в непроходимых лесных дебрях. Путали дорогу людям озорники лешие, стращали болотные кикиморы. Особо злые и опасные жительницы озерных глубин русалки-свитезянки редко выходили к людям, а те и не пытались лишний раз общаться с ними, всячески избегая купаться ночью или располагаться с ночевкой вблизи озер.
