Годунов не мог определиться, какое из чувств преобладало в этот момент у него. Он был зол и одновременно растерян, все происходящее здесь не вписывалось ни в какие рамки и больше походило на дурную комедию, однако жадный взгляд Державина на перстень, предвкушающий нечто интересное в дальнейшем расследовании и довольное спокойствие жены заставили его усмирить бурю в душе и он мрачно буркнул:
— Давайте уже, пользуйтесь моим благоволением, заговорщики, расколдуйте, наконец-то, этого неудачника, нам с ним беседа предстоит немаловажная.
Избавленный от чар де Вижен пришел в себя как раз, когда заходил в кабинет к Императору. Беседовал он, правда, вяло, вид имел болезненный и Годунов, так и не договорившись с послом ни о чем, отпустил его отдохнуть, назначив следующую встречу через два дня, сразу же, как только Державин принес и надел под чарами ему на шею подмененный перстень. Тщательно исследованный перстень ковена черных ведьм показал, что на нем имеются те же следы, что были обнаружены на месте ловушки, устроенной на Екатерину. Как ни печально было признавать, но все следы от самых тяжких неприятностей вели в Туманный Альбион.
Посол де Вижен, лишившись темного перстня, от любования Императрицей не отказался, однако же теперь оно состояло лишь в созерцании Екатерины на редких приемах и не носило уже характер надоедливый и неприличный. Владимир, въедливо следящий за поведением посла, немного успокоился, ему стало проще обсуждать с дипломатом многие необходимые предметы и они все чаще находили приемлемые для обоих государств решения, ибо, несмотря на молодость и смазливую рожу, как выразился сам Годунов, граф был вовсе не глуп, хорошо образован и умел идти на компромиссы в нужный момент. Одним словом, он был прирожденным дипломатом.
К великой радости и удовлетворению Императора князь Павел Барятинский великолепно справился со своей работой и уже через три месяца явился в столицу с результатом. Годунов, не желая повторно делать одну и ту же ошибку, на встречу с князем супругу не пригласил, приняв все меры, чтобы она была в это время занята чем-то другим. Барятинский же предъявил Императору изобретенный в его лаборатории прибор, который мгновенно улавливал мощные магические всплески, происходящие на большом расстоянии и посылал на определяемые координаты такой же мощный, узконаправленный поток, разрушающий эти всплески. Оружие против секретной разработки англичан было найдено, строжайше засекречено, в киевскую лабораторию сделана заявка- государственный заказ на серийное производство. На самого князя и на руководимую им лабораторию пролился золотой дождь из наград и огромных денежных сумм.
Вечером, в присутствии Кирилла Державина, Годунов поделился новостью об изобретении с женой.
— Кто бы сомневался. — весело усмехнулась Екатерина. — Русские такой народ, его силе, изобретательности и многим талантам может позавидовать весь мир. Если бы это оружие не изобрел князь Барятинский — его бы придумали в какой-нибудь другой лаборатории, у того же Краснова.
— Вы так говорите, Ваше Величество, словно являетесь русской по крови. — с улыбкой заметил Державин.
— Я думаю, что быть русским — это не значит родиться в России и в русской семье. — задумчиво произнесла Императрица. — Быть русским — это нечто другое. Это думать по-русски, любить Россию и быть верным ей. Это, если так можно сказать, состояние души. У нас в Империи проживают люди многих национальностей, но за рубежом они все считаются русскими и это, по факту, действительно так. Князья Нахичеванские, к примеру, служат Российской Державе верно и преданно не одну сотню лет, это люди высокой чести и все считают их истинно русскими. Да и разве мало у нас датчан, немцев, шведов, франков, что прославили Империю перед всем миром, совершив подвиг во имя своей новой родины?
Годунов проснулся внезапно, но не стал открывать глаза. Он лежал в постели, ощущая, как теплые пальцы Екатерины нежно касаются его лба, скользят по вискам, спускаются ниже, обводя овал его лица, останавливаясь на подбородке. Теплое дыхание коснулось его губ и нежный поцелуй, словно долгожданный подарок, остался на них. Екатерина не была холодной женщиной, она с искренним пылом отвечала на его страсть, но никогда прежде не проявляла инициативы в их взаимных ласках. Счастливая улыбка против его воли растянула губы Владимира, таиться больше не имело смысла, он ловко уложил Екатерину на спину и впился ей в губы жарким поцелуем. Оторвался с трудом и обвиняющим тоном заявил:
— Ты начала первая. А я просто очень рад.
— Да, признаюсь, я начала первая. Думала, что смогу не разбудить тебя, но ты такой чуткий. — призналась Екатерина.
— Еще бы. — заважничал Владимир. — Спать, когда тебя целует такая женщина — это не для меня. Ты делала все так особенно, что я почувствовал себя почти любимым.
Екатерина напряженно вглядывалась в его темные глаза, затем провела подушечками пальцев по его лицу и, пряча свой взгляд, тихо призналась:
