Он опомнился и тут же тонким потоком силы залечил ее. Время приема и обеда пролетело быстро. Екатерина с небольшим букетом алых роз в руках мило улыбалась гостям и расспрашивала управляющего дворцом Сперанского:
— Скажите, Анатолий Иванович, отчего во дворце постоянно так много людей, чем они все заняты?
— Во дворце находятся некоторые службы Императора, Ваше Величество. Департаменты — Военный морской, Внешних связей, Высшего образования. А в основном здесь находятся гости Императора. Приглашенные на приемы, они остаются на неопределенное время, живут в дворцовых покоях, кормятся здесь, развлекаются.
— Ясно. — вздохнула Екатерина. — Будьте добры, приготовьте всем, кто не имеет отношение к работе Департаментов, письма с просьбой освободить покои в течение двух дней в связи с их предстоящим ремонтом. Также на будущее впишите туда рекомендации в случае приглашения на императорские приемы останавливаться в гостиницах либо в собственных домах. И уведомьте, пожалуйста, экономку, пусть отдаст распоряжение на кухню. Через два дня никакой готовки для гостей. Только в случае приезда посольств и делегаций, а также званых приемов.
— О-о! — с уважением посмотрел на нее Сперанский. — Непременно сделаю. За чьей подписью?
— Я подпишу. Императора тоже предоставьте удовольствие уведомить мне.
Музыканты заиграли гимн Империи, все замолчали. В полной тишине Первый Советник Императора произнес:
— Сегодня у нас произойдет знаменательное событие. Совет при Императоре России принял решение короновать супругу Императора Владимира Годунова Екатерину Императорским венцом.
Он снял с подушечки, которую держал на руках его помощник, парчовую накидку и взял с нее сияющую драгоценными камнями корону. Под звуки гимна подошел к замершей Екатерине, рядом с которой стоял ее супруг и возложил венец на ее голову. Раздались громкие аплодисменты. Катя стояла, приветливо улыбаясь, произнося слова благодарности Советнику, а в мыслях ее был полнейший разброд. Она не понимала поступков своего мужа, а без сомнения, за коронованием стоял именно он. Император поднял руку, требуя внимания. Все затихли.
— У меня есть еще одно интересное сообщение. Начала свою работу комиссия по внесению изменений в законодательство Империи. Руководить ею будет Императрица Годунова Екатерина. Она уже многое сделала в разработке проекта нового Судебника, хорошо изучила правовые вопросы. Будем ждать результатов работы комиссии.
После сделанного объявления Император подал руку жене и они не спеша вышли из зала, оставив всем присутствующим возможность бурно обсуждать немыслимые события сегодняшнего дня. Катя в их с мужем покоях бережно сняла корону со своей головы и положила ее на столик перед зеркалом.
— Хочу сообщить тебе, муж мой, что я отдала распоряжение Сперанскому вручить письма всем дворянам, не работающим во дворце, с уведомлением об освобождении покоев за моей подписью.
Годунов только захотел задать жене вопрос о ее неожиданном решении, но увидел, как она резко побледнела и покачнулась. Он едва успел подхватить ее на руки. Положил на кровать и со страхом смотрел, как синеют ее губы и мелкая дрожь сотрясает все тело.
— Ирину, позови мою дочь, позови Ирину.
Ирина Шереметьева, самый молодой ректор Империи, прибыла очень быстро. Шагнув из скорохода, быстро подошла к матери, осмотрела ее, сравнявшись с ней в бледности:
— Чародейская лихорадка! Никто не знает, как ее лечить! Откуда она взялась здесь, во дворце? Ведь она передается с проклятьем, усиленным соком чародейского мака, а во дворце повсюду артефакты, нейтрализующие их? А капля макового сока стоит огромных денег из-за своей редкости!
Она принялась искать в своей сумке укрепляющие отвары, пытаясь напоить ими Екатерину.
— Мама, мамочка, родненькая моя, пей, хоть немного выпей, прошу тебя!
Екатерина мотала головой, что-то шептала, невидящими глазами глядя перед собой. Годунов в отчаянии смотрел на нее, понимая, что теряет навсегда, что это конец всем его надеждам. От чародейской лихорадки не было спасения, от нее сгорали в течение одних, двух суток. В голове вдруг вспыхнула картинка: Катя морщится, уколовшись о шип розового букета, который она держала в руках. Откуда он взялся?
— Вяземского ко мне!
Примчавшийся Вяземский выслушал его, подхватил букет рукой в перчатке и исчез.
Ирина, сидя рядом с матерью, бережно, тонким потоком вливала в нее силу. Екатерина вдруг четко произнесла:
— Максим! Максим! Скоро мы будем вместе!
Зыбкая пелена, появившаяся возле кровати, уплотнилась. Максимилиан Шереметьев нежно смотрел на жену, печально улыбаясь ей.
— Не спеши, Катенька. Твое время еще не пришло. Я буду уже далеко, когда оно придет. Живи, любимая. Я и здесь научился видеть сны, ты снишься мне, милая.
Он поднял глаза, увидел Ирину, по щекам которой текли слезы.
