— В спальне вас ждет ваша рыжеволосая дама. Вы бы поберегли ее, раздели бы до того, как использовать, а то неудобно ей ходить вечно измятой. — голос жены был бесстрастным и ровным.
— Вот как? К вам вернулась ваша сила? — обернулся он.
— Нет, но у меня есть вот это. — она показала на небольшой артефакт, висящий на шнурке на ее шее.
Софья Скуратова на самом деле ожидала его, сидя на пуфике в их с Екатериной спальне. При виде него она сделала томные глазки, потянулась и проговорила, растягивая слова:
— О-о, Ваше Величество, значит, это верно, что ваша супруга сегодня ушла к себе в Белоярск и вам будет одиноко. Я к вашим услугам.
Годунов раздраженно подумал о том, как пристально обитатели дворца приглядываются к его жизни и как вульгарна Софья в своем желании забраться в его постель. Усмехнулся, а ведь раньше такие женщины привлекали его. Были легко доступны, старались всячески угодить, не перечили ему, своему господину, и довольствовались подарками в виде украшений и платьев.
— Я устал, Софья, будь любезна, оставь меня одного. Да, подскажи еще, отчего ты всегда такая помятая, ведь я целую неделю не был с тобой, а платье твое было измято каждый день? Кто еще, кроме меня, имеет счастье валять тебя?
Вспыхнувшая алым румянцем Скуратова что-то пробормотала и пулей выскочила из спальни.
За обедом Император встретился со своим старинным приятелем графом Артемием Юсуповым, тот представил ему своего гостя, видного политика, историка и философа из Франкии Франсуа Мари Аруэ, известного как Вольтер, прибывшего с франкийским посольством. В отличие от родной Катиной реальности в этом мире Франсуа Аруэ после участия в обществе Тампля, существовавшего, как часть Ордена мальтийских рыцарей, ни в каком противостоянии сильнейшим людям Франкии замечен не был. Он выказал большую плодовитость в написании литературных, исторических и философских трудов. Его буквально носили на руках приверженцы новых, прогрессивных идей просвещения и гуманизма, а также привечали при дворе. Вольтер был темноволос, чуть полноват и смотрел на Годунова внимательными и умными карими глазами. Разговор протекал самым приятным образом, они касались разных тем, от проблем книгопечатания до строительства дорог. Гость выразил восхищение размахом изменений в Империи и Годунов, лукаво прищурившись, произнес:
— Видите ли, маркиз, перемены приходят не просто так. Вы, наверное, знакомы с законом о переходе количества к качеству. В каждом организме, а общество — это по сути, тот же организм, постоянно происходят небольшие, незаметные для глаза изменения. Со временем они накапливаются и наступает момент, когда организм меняется полностью, количество переходит в качество и мы получаем качественно иное устройство, нежели то, что было ранее. В Империи произошло то же самое, масса изменений достигла критического уровня, государство меняется полностью, от производственных до общественных отношений. В сытом, безопасном обществе появились новые идеи, например, гуманизм.
Мы понимаем это и стараемся успевать совершенствовать то, что от нас зависит. Например, сейчас работаем над изменением законодательства, прежнее уже тормозит дальнейшее развитие общества.
Все это время, пока Император держал свою речь, гость смотрел на него с совершенным изумлением, а в самом ее конце с восторгом воскликнул:
— Вы самый необыкновенный правитель из всех, кого я знаю, Ваше Величество! Быть настолько просвещенным, образованным, так тонко разбираться в непростых вопросах и настолько энергично действовать — вы просто образец для подражания для многих наших венценосных особ, погрязших в получении удовольствий от своей власти и немыслимого богатства! А ведь, каюсь, я не хотел ехать сюда, в Империю, мне было заранее скучно, так описывали здешнюю жизнь мои знакомые. Теперь мне есть о чем поведать своему Государю, а также рассказать сонной Европе об ее удивительном соседе.
На официальный прием в честь приезда франкийских гостей Екатерина прибыла за полчаса до начала. Она была в платье цвета небесной синевы, вышитом серебряной нитью, в маленьких ушах — жемчужные серьги, колье из крупного жемчуга на шее. Тонкую талию подчеркивал пояс из жемчуга с бриллиантовой застежкой. Император придирчиво осмотрел жену, кожа ее была чиста и свежа, как прежде. Очевидно, она нашла способ убрать следы его безумства.
Многочисленные гости и придворные с интересом разглядывали их выход. Император нежно поддерживал супругу под локоток, Екатерина улыбалась ласково и спокойно. Они выглядели идеальной парой. Годунов перехватил взгляд франкийского посла на его жену, полный жгучего мужского интереса и неприкрытого любования. Шарль де Сен Жорж, маркиз де Верак так явно любовался женой Императора, что внутри у Годунова свернулся тугой узел злой ревности. Он с такой силой сжал пальцы на локте Екатерины, что она вздрогнула и прошептала: — Больно!
