Хо Сицзину хватило и пары мгновений, чтобы у него созрело решение, и он начал действовать. Подскочив рывком с места, он бросился на Шэнь Цяо, еще не зная, что этот замысел станет для него роковым.
Все случилось в мгновение ока, и никто бы при всем желании не сумел помешать Хо Сицзину. Бянь Яньмэй растерялся, не зная, что и предпринять. Он не мог решить, надо ли вмешиваться, ведь не представлял, что связывает молодого мужчину, опирающегося на трость, и его учителя. В свою очередь, Янь Уши, пускай и стоял близко, даже не шелохнулся, чтобы помочь своему спутнику. Заметив, что учитель остался совершенно равнодушен, Бянь Яньмэй решил тоже не спасать незнакомца, а поглядеть, чем дело кончится.
Хо Сицзин бросился на свою жертву стремительно: мелькнул, точно тень, и тотчас вырос прямо перед Шэнь Цяо. Он уже потянулся и, казалось, вот-вот схватит Шэнь Цяо за запястье, однако тот… в последний миг рыбкой выскользнул прямо из хвата. Сердце Хо Сицзина заколотилось. Он разом осознал: дело плохо! Атака не удалась, надо отступать не раздумывая. Взглянуть на Янь Уши он даже не посмел – это стоило бы Хо Сицзину рокового промедления, что помешало бы ему сбежать. Вместо этого он предпочел броситься назад, однако все опять пошло не по замыслу. На него напали, и это был не Янь Уши, а безвестный слепец, которого Хо Сицзин надеялся взять в заложники. Притом ударил слепец не чем-нибудь, а самой заурядной бамбуковой тростью!
Изумруднозеленая, чрезвычайно гладкая, она расщепилась только на конце, которым, по-видимому, беспрестанно постукивали по земле. Дабы облегчить себе путь, подобные трости берут чиновники и ученые, если им приходится подниматься в горы. Иначе говоря, трость Шэнь Цяо ничем не отличалась от любой другой трости путника, купленной у какого-нибудь старика-крестьянина. И обрушилась она на Хо Сицзина, как самая заурядная палка, ничем не украшенная и не окованная, однако негодяй тут же переменился в лице. Он почувствовал, что от трости веет лютым холодом, ледяная ци сочилась из нее, и когда та коснулась шеи Хо Сицзина, ему почудилось прикосновение топора палача или острого клинка, готового вот-вот снести голову. На миг весь мир застыл перед глазами Хо Сицзина – и следом на него обрушилась необоримая сила, подобная буре, что гонит и собирает тучи.
Хо Сицзин запоздало понял: тот, кого он принял за мягкую хурму, оказался горячим бататом. Но раскаиваться было уже поздно. Выступи против Хо Сицзина один только Шэнь Цяо, и он, разумеется, не побоялся бы помериться со слепцом силами, однако рядом стоял Янь Уши, и он-то пугал адепта Обоюдной Радости не на шутку. Впрочем, ввязываться в заведомо трудный бой Хо Сицзин не желал, а потому принял единственное доступное решение: бежать не оглядываясь.
Однако ему не позволили даже этого. Едва Хо Сицзин отступил на пару чжанов, как его вдруг настиг Шэнь Цяо и сделал это чрезвычайно легко. Ступал он по земле уверенно и твердо, притом совершенно невесомо, словно состоял не из плоти и крови, а из воздуха. И как бы Хо Сицзин ни петлял, как бы ни хитрил, но этот небожитель неустанно догонял его, держась совсем рядом.
Бянь Яньмэй не пожелал вмешиваться в поединок, но наблюдал за ним с превеликим удивлением. Его весьма заинтересовала поступь Шэнь Цяо. Сам Бянь Яньмэй владел цингуном, принятым в школе Чистой Луны, где особое внимание уделялось легкости и красоте движений. Шаги Шэнь Цяо чем-то напоминали цингун Чистой Луны, но и отличий Бянь Яньмэнь видел множество. Казалось, в невесомых шагах Шэнь Цяо было что-то от преднебесных восьми триграмм и от Пурпурной астрологии. Отчего-то думалось, что этот цингун легко постичь, однако при внимательном рассмотрении неизбежно оказывалось, что шаги складываются как будто хаотично и весьма трудны для освоения. Чтобы разобраться в их сочетании, быть может, потребуется целая вечность.
Наблюдая это изящество, Бянь Яньмэй лихорадочно перебирал в голове всех мастеров боевых искусств Поднебесной, стремясь угадать, что за противник достался Хо Сицзину. Слепота – признак редкий и сразу привязывается к имени, однако при всем старании Бянь Яньмэй не смог припомнить ни одного несравненного с подобным недугом. Учитель подсказок тоже не дал: взглянув на него, старший ученик заметил, что тот наблюдает за поединком с совершенным равнодушием, будто ничего необычного не случилось и подобного следовало ожидать. Все усилия Бянь Яньмэя оказались тщетны, и ему ничего не оставалось, кроме как отложить все вопросы на потом и просто наблюдать за поединком двух мастеров.
