– Если уж вознамерилась прикинуться небожительницей или феей, будь добра, перестань вести себя как последняя потаскуха, – холодно обрубил тот. – Быть может, другие мужчины на такое клюют, но меня от подобного воротит. И если вздумаешь в следующий раз явиться ко мне, уж потрудись прикрыть лицо, а то смотреть на тебя тошно, и до того, что за обедом кусок в горло не полезет.
И Бянь Яньмэй, и Шэнь Цяо опешили от такой отповеди. Юань Сюсю, похоже, тоже не ожидала подобных оскорблений. Завидев, как побледнело от гнева ее лицо, Бянь Яньмэй едва сдержался, чтобы не покатиться со смеху. Теперь глаза Юань Сюсю не лучились теплом, а метали гневные молнии. Будь ее воля, она бы убила Янь Уши на месте.
Правда, вскоре она вполне овладела собой и даже заулыбалась.
– Благодарю за наставление, Янь-лан. По возвращении я сразу сменю наряд и надену то, что тебе нравится, лишь бы ты был доволен, – сладко молвила она.
Янь Уши в сомнении вскинул брови.
– Уже десять лет минуло, как мы в последний раз виделись, а ты все та же: на устах мед, а за пазухой нож.
Юань Сюсю сделала вид, будто не услышала его замечания, и кротко продолжила:
– Янь-лан, быть может, найдем тихое местечко, и я тебе все подробно расскажу?
– Не стоит. Сама ведь знаешь, мое терпение не безгранично, – сухо отказал Янь Уши.
– Янь-лан, у тебя и вправду сердце – камень. Даже не знаю, что за женщина сумеет тебя увлечь. Как ни соблазняла я тебя в свое время, ты так и не согласился насладиться со мной весенним ветром. Я уж было подумала, что не нравлюсь мужчинам, – вздохнув, посетовала Юань Сюсю, после чего разом переменилась и перевела разговор в другое русло:
– Империя Чжоу собирается пойти войной на империю Ци. Несомненно, тебе, Янь-лан, это уже известно?
– И что с того?
– Некогда слава о школе Солнца и Луны гремела по всей Поднебесной, а об академиях вроде Великой Реки никто ничего не знал и не слышал. Теперь же все иначе: когда в горах нет тигра, и обезьяна будет императором. Школа Солнца и Луны распалась на три ветви, а остальные и рады воспользоваться случаем. Но если школы Чистой Луны и Обоюдной Радости воссоединятся, разве кто-то сравнится с нами? Что смогут сделать плешивый старый осел Сюэтин и начетник Жуянь Кэхуэй?
Янь Уши промолчал.
Прежде Юань Сюсю пребывала в уверенности, что никто не сумеет противостоять ее «Демонической песни», однако теперь она имела дело с Янь Уши, могучим и дерзким мастером, следующим, как и она, неправедному пути. Как бы блестяще Юань Сюсю ни владела своими чарами, на Янь Уши они не действовали. Пускай в разговоре Юань Сюсю все так же мило улыбалась Демоническому Владыке, но в глубине души кипела от гнева.
– Если Янь-лан уговорит правителя Чжоу не нападать на Ци, я сделаю для него все, что угодно!
– Тогда сдавайся в плен и клянись мне в верности.
– Что?! – не поверила своим ушам Юань Сюсю.
– Сама же сказала, что все сделаешь. Пусть школа Обоюдной Радости перестанет существовать, а ее адепты перейдут под крыло Чистой Луны. Ради такого события я готов уговорить чжоуского императора не воевать с империей Ци.
Улыбка Юань Сюсю тотчас померкла.
– Янь-лан, зачем же так давить? Академии Великой Реки уже давно не терпится стравить Чжоу и Ци, дабы Южная Чэнь собрала все барыши. Если ты убедишь правителя Чжоу не развязывать войну, я, в свою очередь, уговорю правителя Ци уступить Хэнчжоу и Шочжоу на севере. И тогда чжоуский император, несомненно, отметит твои заслуги в собирании земель. Что скажешь на это предложение?
– Севернее от Хэнчжоу и Шочжоу пролегает Великая стена. Как помню, эти земли граничат с тюрками.
Юань Сюсю угодливо рассмеялась.
– Однако они обширны. Если забрать их легче, чем пылинку сдуть, разве откажется чжоуский император от лакомого кусочка?
– К чему ему мелочиться? Так или иначе, государство Ци уже вещь в мешке – только руку протяни. Зачем менять большое на малое? – степенно ответствовал Янь Уши.
Говорил он разумно, подробно отклоняя каждое из предложений Юань Сюсю, и вскоре она поняла, что он даже не думает заключать со школой Обоюдной Радости союз, а просто смеется над нею. Вместе с догадкой померкла и нежная улыбка главы Юань.
– Не ожидала, Янь-лан, что ты окажешься таким гордецом. Помнится, десять лет назад ты получил в бою с Цуй Юваном тяжкую рану и поумерил свой пыл. Неужели решил, что, раз он умер, теперь ты сильнейший мастер во всей Поднебесной?
– Уж не знаю, сильнейший ли я в Поднебесной, – невозмутимо парировал Янь Уши, – но уж посильнее тебя буду. Порой даже диву даюсь: отчего Сан Цзинсин, столь жадный до власти и славы, никак тебя не свергнет? Отчего он довольствуется жалкой ролью любовника?
Юань Сюсю на это зло захихикала:
– Диву даешься? Ну что ж, попробуй и ты меня одолеть! Быть может, все тут же прояснится! Однако, боюсь, ты скорее из тех, кто хорош только языком чесать, а в постели ничего собой не представляешь!
