Следом повеяло нездешним ароматом – Шэнь Цяо чуть нахмурился. Ему хватило и намека, чтобы догадаться, что теперь будет, и принять верное решение: он тут же выпустил трость и с помощью «Теневого перемещения» начал стремительно отступать назад, к дереву, где и стоял прежде.
Умение Ци Фингэ воистину называлось «Теневое перемещение» и представляло собой улучшенную легкую поступь. И Шэнь Цяо как нельзя вовремя на нее перешел. Чуть только он отпустил трость, как она треснула и разлетелась во все стороны щепками, часть из которых понеслась прямо в него. Отпусти он на мгновение позже – и тогда бы во все стороны летели уже куски его плоти.
Предчувствуя опасность, Шэнь Цяо отступал все дальше и дальше и вот оказался под тем же деревом, где стоял прежде, в начале поединка. От разлетевшихся щепок он защитился, взмахнув рукавом, – те попадали наземь, как будто наткнулись на невидимый заслон.
– Ох, неужели я столь невежественна, что даже не заметила, как в цзянху объявился такой мастер? – следом произнесли нежным голоском. Вновь повеяло неземным ароматом, и послышался смех.
Рядом с Хо Сицзином как из-под земли выросла удивительная красавица. Белое ее платье трепетало на ветру, поясок так и реял – она словно сошла с портретов бессмертных дев прежних династий. Впрочем, в отличие от строгих небожительниц, в ее выразительных глазах не было холода – они лучились теплом и бросали игривые взгляды. Сладкий голосок красавицы манил, требовал вопреки всему последовать за ней, и всякое слово, сказанное ею, проникало в самое сердце.
Ее приход не сулил ничего хорошего. При виде нее Бянь Яньмэй посерьезнел и насторожился пуще прежнего. На чары красавицы он не клюнул и обманываться ее обликом не собирался.
После рокового удара Хо Сицзин повалился на землю как подкошенный, и у него горлом пошла кровь. Он уж было подумал, что пробил его смертный час. С трудом приподнявшись, Хо Сицзин запоздало заметил красавицу, стоящую подле него, и его-то, в отличие от Бянь Яньмэя, охватило безудержное ликование:
– Глава! Глава! – возопил он. – Спасите! Они хотят меня убить!
Он был готов кинуться ей в ноги и, как утопающий, увидавший спасительную корягу, с рыданиями вцепиться в подол одеяний. Впрочем, остатки здравого смысла он еще не утратил, а потому сумел сдержать этот безумный порыв, что не помешало ему, валяясь на прежнем месте, вопить во все горло о помощи.
Красавица даже не обернулась к нему. Вместо этого ее взгляд скользнул по Шэнь Цяо и Бянь Яньмэю, пока не остановился на Янь Уши. Улыбнувшись ему, она произнесла:
– Янь-лан, уже десять лет минуло, как мы виделись в последний раз, а ты все так же красив и изящен. Я преклоняюсь пред тобой!
Несмотря на любезности, Демонический Владыка не удостоил ее ни слова, и тогда на правах старшего ученика заговорил Бянь Яньмэй:
– Хо Сицзин погубил моего слугу. Судя по всему, глава Юань хочет сделать вид, будто он никого не убивал?
Юань Сюсю стрельнула в его сторону глазками и лукаво улыбнулась:
– Пусть Хо Сицзин и принадлежит к школе Обоюдной Радости, однако подчиняется исключительно Сан Цзинсину, ко мне он никакого отношения не имеет. Сегодня я пришла по делу к главе Яню. И если глава Янь согласится исполнить мою просьбу, то, так и быть, я оставлю Хо Сицзина вам. Поступайте с ним по своему усмотрению.
На этих словах Хо Сицзин изменился в лице, а Бянь Яньмэй со смешком заметил:
– Как бессердечна глава Юань! А ведь говорят: если хоть день прожили супругами, то преданны друг другу на всю жизнь. Сан Цзинсина и главу Юань связывает очень многое, а значит, его ученик вам тоже не чужой. Что будет, когда другие прознают, что вы бросили его на произвол судьбы? Ваши собственные ученики, случаем, не разочаруются?
На его упреки Юань Сюсю даже бровью не повела.
– Потребуй у меня Хо Сицзина кто иной, и я бы, конечно, не отдала его. Но раз требует Янь-лан, выбора у меня нет, я должна уступить его просьбе! – объяснившись так, она посмотрела на Янь Уши с безграничной любовью и нежностью.
– Янь-лан, мы не виделись целых десять лет! Неужели ты ни словечка не скажешь?
Поведи себя так любая другая женщина, и Бянь Яньмэй бы счел, что она и учитель некогда питали друг к другу нежные чувства. На самом же деле перед ним стояли главы двух неправедных школ, вышедшие из одного истока, – Обоюдной Радости и Чистой Луны, стало быть, все уговоры красавицы, каждая ее улыбка и жест – не более чем часть «Демонической песни, что льется в сердце». И все же, вполне осознавая, какие чары она накладывает, Бянь Яньмэй постепенно им уступал: от улыбок и голоса красавицы у него голова шла кругом, и он волей-неволей проникался к Юань Сюсю любовью и восхищением. Чтобы вырваться из этих пут и хоть немного прийти в себя, ему пришлось, сделав над собой усилие, отвернуться.
– Хоть словечко? – между тем откликнулся Янь Уши. – Что ж, я давно хотел тебе кое-что сказать.
– Говори же, Янь-лан, – Юань Сюсю бросила ему еще один нежный взгляд, подавляющий волю.
