Когда мастер боевых искусств достигает вершин Ци Фэнгэ и Хулугу, ему уже не суждено погибнуть в битве, поскольку нередко на пути совершенствования его отделяет от противника всего-то полшага. Ци Фэнгэ потому и пощадил Хулугу, что нашел в нем несравненного соперника, к тому же убить его было не так-то просто. Вот праведник с горы Сюаньду и ограничился одной лишь клятвой. Впрочем, будь на месте Ци Фэнгэ тот же Янь Уши, он бы не удовлетворился малым и попытался раз и навсегда расправиться с тюрком. А если бы не сумел, то взял бы с него иную клятву – покончить с собой. Демонический Владыка всегда считал, что скосить траву мало, надобно вырвать ее с корнем, а иначе жди, когда прорастет. Он никогда не позволял себе сомнений и одним махом расправился бы с тем, кто принесет его школе одни горести и беды.
Но почтеннейший Ци Фэнгэ был не таков. Пусть он понимал, что тюрки издавна заглядываются на Центральную равнину, однако слишком уважал Хулугу как величайшего мастера своего поколения. Потому-то и не пожелал унижать достойного противника бесчестным требованием покончить с собой. Ци Фэнгэ сохранил Хулугу жизнь, ограничившись договором не появляться на Центральной равнине целых двадцать лет.
И вот минул указанный срок. Ци Фэнгэ покинул этот мир, а Хулугу так и не показался на Центральной равнине. Зато в мире цзянху объявились два его ученика, с которыми были связаны довольно громкие события. Первый из них, Кунье, сбросил с пика Полушага Шэнь Цяо, настоятеля горы Сюаньду. Теперь же в дом семейства Су заявился второй, Дуань Вэньян, и вдруг объявил, будто бы матушка Су Вэя и Су Цяо некогда ходила в ученицах самого Хулугу!
Однако падение Шэнь Цяо больше никого не будоражило – весть эта старая, и на горе Сюаньду уже избрали нового настоятеля. Поднявшаяся шумиха несколько улеглась, и мало кто интересовался, что сталось с павшим даосом, как сложилась его судьба. Теперь о нем вспоминали, лишь когда заговаривали о возможной войне, да и то скорее сетовали, что почтеннейший Ци Фэнгэ не оставил достойного преемника.
А вот второе событие с участием тюрок разворачивалось прямо на глазах зевак и обещало быть громким. Многих из них больше не волновало, правду ли сказал Дуань Вэньян: госпожа Цинь уже пострадала, на ее доброе имя пала тень подозрений.
Саму госпожу Цинь заслонили ее сыновья, надеясь укрыть от обидчика. Но когда дело приняло совсем уж опасный оборот, она все-таки соизволила заговорить:
– Раз Хулугу так нужна эта реликвия, отчего же он сам не явится и не заберет ее? Зачем посылать тебя?
Ее вопрос сам по себе подтвердил все сказанное Дуань Вэньяном. Су Цяо оторопело обернулся к ней и с трудом выдавил из себя:
– Матушка, вы?..
Госпожа Цинь мельком глянула на него и тут же вернулась к обидчику:
– Эх ты! А ведомо ли тебе, что за реликвию ты спрашиваешь? Золотой лотос – знак тюрок и святыня огнепоклонников. Пока перстень был на руке Хулугу, он мог приказать мастерам боевых искусств всевозможных народов: персам, тогонцам, юйтяньцам, дансянам – собраться под его началом, дабы помочь кагану захватить Центральную равнину. Северную Чжоу тогда еще не основали, Восточная и Западная Вэй были ослаблены, поскольку беспрестанно воевали друг с другом. Оба государства не смогли бы дать отпор тюркам, пожелай те пойти на юг и вторгнуться в исконные земли хуася. Я забрала реликвию, и Хулугу больше не смел претендовать на главенство среди огнепоклонников. Так я лишила тюрок правой руки, дабы впредь они не могли объединять под своим началом прославленных и отважных мужей за Стеной. А теперь пусть другие рассудят: разве я поступила дурно?
Ее рассказ привел сыновей в крайнее замешательство. Су Вэй и Су Цяо и знать не знали, что их матушка пережила такие великие события.
Тем временем госпожа Цинь обратилась к Дуань Вэньяну:
– Перстень на моей руке – действительно наследие Хулугу, то самое, что я принесла на Центральную равнину. Однако прошло столько времени, а Хулугу так и не послал за ним. Отчего же теперь, спустя тридцать лет, тюрки о нем вспомнили?
На это Дуань Вэньян спокойно ответил:
– Такова последняя воля моего учителя на смертном одре. И ученику надлежит ее исполнить.
Узнав эту весть, госпожа Цинь еле заметно вздрогнула, и все же на ее лице можно было прочесть, что она ожидала подобного исхода. Воцарилось долгое молчание, прерванное бормотанием госпожи Цинь:
– Вот как… Вот как!
Дуань Вэньян не преминул воспользоваться случаем и напомнить о себе:
– Раз госпожа Цинь во всем созналась, наше дело легко уладить. Прошу, передайте перстень мне, дабы я исполнил последнюю волю учителя.
Едва договорив, он как будто вспомнил о чем-то еще и стал глядеть по сторонам, высматривая кого-то из гостей, пока его взгляд вдруг не остановился на Шэнь Цяо. Не долго думая, Дуань Вэньян обратился к нему, как будто только что заметил:
– Настоятель Шэнь! Какая встреча! Оказывается, и вы здесь! Могу ли я затруднить вас просьбой стать свидетелем при передаче перстня?
Изумленные гости разом повернулись к Шэнь Цяо, однако тот ничуть не смутился и остался совершенно спокоен:
