Те из гостей, кто был в возрасте, еще помнили честолюбивого и свирепого Хулугу, что много лет назад одного за другим побеждал мастеров боевых искусств Центральной равнины, и лишь Ци Фэнгэ сумел остановить его. Увы! Несравненные прошлого уже скончались, и память о них рассеивалась, что дым. Какие бы невзгоды ни переживала Поднебесная, какие бы события ни сотрясали ее, Хулугу и Ци Фэнгэ ее судьба больше не касалась. Невиданные таланты канули в небытие, оставив другим одни сожаления да горестные вздохи.
Госпожа Цинь молчала. Кто знает, о чем она думала?
Появление Дуань Вэньяна и его дерзкие требования испортили торжество в честь дня рождения матушки, и ее сыновья негодовали по праву. Ни Су Вэй, ни Су Цяо не желали больше церемониться со спесивым тюрком:
– А теперь, господин, мы требуем поскорее покинуть усадьбу Су! Перстень вам отдали, чего еще желать?
– Не спешите меня прогонять, – лениво отозвался Дуань Вэньян. – Пришел я сюда еще по одному делу. Хочу узнать, нет ли у вас нужного мне человека.
От этих слов Су Цяо испугался, что незваный гость собирается поставить матушку в невыгодное положение, и холодно ответил:
– У нас нет того, кого ты ищешь.
Дуань Вэньян на это ухмыльнулся:
– Господа даже не спросили, кто мне нужен, а уже в отказ. Не волнуйтесь, более я не собираюсь чинить неприятностей госпоже Цинь: она вернула перстень, воля учителя исполнена, и мне незачем докучать ей. Однако человека, что я ищу, требует к себе Таспар-каган. Он повелел мне любой ценой привести его.
– В таком случае обратись с просьбой к его величеству, – поспешил отмахнуться Су Цяо. – Как говорится, в малый храм большого Будду не поставишь: семейство Су не обладает должным влиянием. Эй, слуги, проводите гостя!
– Не торопитесь! – прорычал Дуань Вэньян. – У уездного гуна Мэйяна есть младшая двоюродная сестра, не так ли? А та, в свою очередь, вышла замуж за Юань Сюна. Между ним и тюрками всегда был разлад, однако ныне Тюркский каганат заключил союз с Северной Чжоу, в честь чего каган повелел мне доставить к нему этого Юань Сюна со всей его семьей, дабы тот понес заслуженное наказание. Прошу уездного гуна Мэйяна выдать его мне!
Су Вэй, заслышав это новое требование, слегка изменился в лице.
Дуань Вэньян действительно говорил о ближайшей родственнице, о двоюродной сестре братьев Су по отцу, которая в свое время вышла замуж за Юань Сюна. Тот, к несчастью, смертельно оскорбил и прогневил тюрок, и теперь, когда Тюркский каганат и Северная Чжоу заключили союз, справедливо опасался, что его потребуют выдать. Зная о его бедственном положении, Су Вэй втайне приютил его с семьей, однако Дуань Вэньян как-то сумел прознать, где они скрываются, нагрянул в дом Су под надуманным предлогом и теперь стоял на своем.
– Откуда мне знать, где они? Ведать не ведаю! Тебе нужно – ты и разыскивай, а семейство Су тревожить не смей! – взвился Су Цяо. По мере развития неприятной беседы он горячился все больше и больше.
Но Дуань Вэньян его будто не слышал и все упорствовал на своем:
– Уездный гун Мэйяна, прошу, не ставьте меня в трудное положение. Памятуя о том, что ваша мать некогда была ученицей учителя, я нарочно пришел к вам, не став беспокоить его величество. Ежели выдать Юань Сюна прикажет сам чжоуский государь, боюсь, для семейства Су настанут суровые времена.
Его посулы окончательно взбесили Су Цяо:
– Так ты нарочно явился на пир в честь дня рождения матушки, дабы похваляться своей силой и властью! Сперва спросил перстень, и мы его дали, но теперь вздумал требовать больше! Как говорится, получив цунь, решил продвинуться на чи?! Думаешь, семейство Су тебя боится? Тебе уже сказали, что Юань Сюна здесь нет, так нечего упорствовать! Проваливай!
От этих речей улыбка сошла с лица Дуань Вэньяна. Прищурившись, он впился взглядом в юношу и спокойно предложил:
– Говорят, второй господин Су – ученик храма Чистого Ян и обладает незаурядным мастерством. Раз уж нам довелось встретиться, не откажитесь преподать мне урок.
Су Цяо холодно усмехнулся и торжествующе заметил:
– Ага! Вот и показался лисий хвост! Теперь-то ясно, что ты явился сюда, дабы сорвать торжество и опозорить нашу семью, хотя всячески притворялся благочестивым господином, не желающим никому зла! Что ж! Ты сам ворвался в наш дом, сам напросился на поединок! Не смей потом бежать, поджав хвост, к кагану и жаловаться на раны иль увечья, ежели, конечно, ты не найдешь здесь свою смерть!
Он еще не договорил, а уже воспарил и молниеносно бросился на Дуань Вэньяна. Впрочем, несмотря на горячность юноши, его атака не была бездумной. Объединив цингун и искусство владения мечом, принятое в храме Чистого Ян, он добился невероятной отточенности выпадов. Клинок стал продолжением его руки, послушным мельчайшим движениям воли, отчего теперь каждый взмах Су Цяо был до крайности выверен, красив и непринужден. Многие гости, поглядев, как он сражается, не удержались от восхищенных возгласов.
