Заметив, как он перепугался, Бай Жун не удержалась и покатилась со смеху, отчего чуть не свалилась со стены.
– Шэнь-лан, ты такой милый! Но этим только нравишься мне все больше и больше!
– Вы пришли ко мне по какому-то делу? – оправившись от потрясения, спросил Шэнь Цяо.
– А что, нельзя прийти просто так? – захихикала Бай Жун. – Так и быть, могу и сказать, вреда особого не будет. Я уже давно хожу за тобой, все пытаюсь выгадать возможность отравить тебя, потом чем-нибудь стукнуть и утащить с собой. Но ты – какая жалость! – всегда настороже, и я так и не смогла к тебе подобраться. Сколько хлопот, столько трудов… И вот, наконец, мне удалось с тобой поговорить.
В ее словах искусно мешались правда и ложь, и Шэнь Цяо уже не знал, чему можно верить. Поразмыслив немного, он решил, что надежнее всего будет насторожиться еще больше.
– До чего же красивую курочку ты смастерил для той девчушки! – тем временем заметила Бай Жун. – А мне такую сделаешь?
От ее вопроса Шэнь Цяо совсем растерялся. Сообразив, чего от него хотят, он с сожалением покачал головой:
– К сожалению, бамбукового лыка у меня нет.
Подумав еще немножко, он бросил Бай Жун купленный недавно бамбуковый мячик и сказал:
– Могу подарить только его. Пока уж, сделайте милость, поиграйте с ним.
Девушка недовольно фыркнула:
– Как с неразумным дитятей со мной обращаешься!
Но мячик она все-таки приняла и стала играть с ним, подбрасывая одной рукой.
Воспользовавшись заминкой, Шэнь Цяо вдруг спросил:
– Скажите, барышня Бай, а вы раньше не думали покинуть школу Обоюдной Радости?
Та его вопросу очень удивилась:
– Отчего ты вдруг?.. – начала она беззаботно, но тут все поняла, умолкла и разом помрачнела. – Видно, глава Янь что-то рассказал настоятелю Шэню, и тот решил, что все адепты Обоюдной Радости бессовестны и порочны, прогнили до мозга костей? Быть может, мне, недостойной, и вовсе не дозволено говорить с благочестивым настоятелем горы Сюаньду?
В ее голосе отчетливо зазвучала угроза. Казалось, одно неверное слово – и она кинется на своего знакомца.
– Вовсе нет, – совершенно не мудрствуя, возразил Шэнь Цяо.
Рассерженное личико Бай Жун тут же расцвело в улыбке – словно страницу перевернули.
– Быть может, ты решил, что наше тайное искусство парного совершенствования, когда, невзирая на старшинство, женщины соединяются с мужчинами, само по себе омерзительно? Неужели хочешь заставить меня отречься от беспутства и обратиться к благочестию?
Шэнь Цяо, чуть вскинув брови, спокойно заметил:
– Просто мне кажется, что вам, пожалуй, не очень-то там нравится.
– Я росла там с раннего детства. Да и где мне еще быть, если не там? В Чистой Луне? Или в Зеркале Дхармы? – удивилась Бай Жун. – Или хочешь сказать, что убивать людей куда лучше, чем заниматься парным совершенствованием? А не забыл ли ты, что и Чистая Луна, и школа Обоюдной Радости принадлежат к неправедным? Притом на руках главы Яня крови побольше, чем на моих, будет! Или ты хочешь сказать о пресловутых праведных школах, где все адепты якобы чисты и благонравны, чем не забывают кичиться? А скажи-ка мне вот что! Будь ты настоятелем Сюаньду, как прежде, согласился бы ты принять меня? А даже если бы согласился, что сказали бы твои ученики и братья по учению?
Вопросы ее сыпались градом, отчего Шэнь Цяо немного растерялся и со вздохом смирения проронил:
– Сказать мне нечего, вы во всем правы. Я задал неподобающий вопрос.
Спрашивая Бай Жун, он на самом деле не задумывался о тех многочисленных трудностях, которые могут поджидать того, кто жаждет вернуться к праведному пути. Просто он чувствовал, что эта девушка весьма отличается от Хо Сицзина. Жаль, что она вынуждена пребывать в ученицах при школе Обоюдной Радости.
Тем временем Бай Жун сменила угрожающий тон на игривый и ласково продолжала:
– Быть может, Шэнь-лану кажется, будто бы в Обоюдной Радости меня обижают? Какой же ты хороший и участливый человек! Я это поняла, еще когда ты всячески старался уберечь лошадь. Таких, как ты, до крайности мало, и я очень ценю тебя. Так и знай, я буду век дорожить твоей сердечностью. Однако у меня свои замыслы, и волноваться обо мне не следует. А давай-ка я раскрою тебе одну тайну! – тут она ловко соскочила со стены и хотела было схватить Шэнь Цяо за рукав, дабы притянуть его к себе, но тот, заслышав шорох одежд, извернулся и не позволил этого сделать.
Правда, Бай Жун как будто ничуточки не опечалилась. В глазах ее зажегся лукавый огонек. Потерпев неудачу, она спокойно сказала:
– Останешься подле Янь Уши – и ничего хорошего из этого не выйдет. Надвигается великое несчастье… Как бы не угодить тебе в беду, что рыбке во рву, когда горят ворота! Тебе лучше поскорее с ним расстаться… – тут она разом переменилась в лице и бросила взгляд куда-то вдаль, высматривая что-то. Предупреждать о беде Бай Жун больше не стала, а поспешила свернуть беседу:
– Я тут вспомнила, что у меня есть срочные дела! Пойду-ка я, Шэньлан, можешь меня не провожать!
Бросив эти слова, она исчезла без следа, будто бы и не было ее, тем самым показав, сколь искусен и совершенен ее цингун.
