– Ну нет, слишком уж церемонно! Если желаешь и впрямь поблагодарить меня, позволь провести с тобой ночь. Янь Уши ведь еще не забрал твой изначальный ян? В таком случае он пригодится мне! Пусть ты и утратил часть сил, но я не погнушаюсь. В свою очередь я обучу тебя парному совершенствованию Вдруг ты таким образом вернешь себе прежние силы? Вот и корпеть не придется в поте лица над такой скукотищей, как «Сочинение о Киноварном Ян»!
Шэнь Цяо на это мрачно промолчал. А Бай Жун все болтала и болтала, надеясь его уговорить:
– Ну? Что скажешь? Оба останемся с прибылью: и я получу свое, и ты ничего не теряешь. Отчего же не подумать об этом? Правда, Шэньлан?
– Премного благодарен за заботу, но не стоит. Оставим этот разговор, – сухо попросил он, и Бай Жун, надув губки, ничего не оставалось, кроме как подчиниться его желанию.
Чуть погодя она не выдержала и поинтересовалась:
– А как думаешь, кто из них одержит верх?
Прекрасный вопрос! Всяк, кто спешил поглядеть на сражение двух несравненных, невольно задавался им. Вполне возможно, что игорные дома в Цзянькане, прознав о поединке, уже принимают ставки.
Шэнь Цяо всерьез задумался об этом и наконец сказал:
– Если неожиданностей не случится, то Янь Уши.
Бай Жун захихикала.
– Неужели он так дорог твоему сердцу? И лишь потому-то его выбрал? А ведь Жуянь Кэхуэй весьма силен, просто он не из тех заурядностей, что гонятся за славой. Помнится, однажды я тайком пробралась в академию Великой Реки, дабы сорвать им лекцию, которая должна была состояться на следующий день. Так вот: мало того, что Жуянь Кэхуэй обнаружил меня, так лично гнал меня добрую половину Цзянькана! Ранил меня тяжело – чуть с жизнью не рассталась, еле ноги унесла. Вот тогда-то я и поняла, что этого человека лучше не трогать. Казалось бы, такой уважаемый мастер, а без жалости преследовал хрупкую слабую девушку! Как неподобающе! Какая мелочность!
Выслушивая ее жалобы, Шэнь Цяо не без усмешки подумал: «Какая уж из тебя хрупкая слабая девушка? И в том, что ты получила тяжкую рану, сугубо твоя вина: нечего было вторгаться в чужие владения. Если академия Великой Реки позволит каждому встречному-поперечному вламываться к ним, она быстро превратится в проходной двор. Не проще ли тогда ворота снять, раз всякие проходимцы желают шастать туда-сюда?»
Несмотря на то, что Бай Жун несла Шэнь Цяо, она ничуть не запыхалась. Каждый шаг давался ей легко и был до того невесом, что на ее белых чулках и дорожной пылинки не осело.
Повременив немного, Бай Жун высказала свои соображения:
– По-моему, Жуянь Кэхуэй настолько могуч, что мог бы сражаться на равных с самим Ци Фэнгэ и Цуй Юваном, воротись они из мертвых. К тому же поединок пройдет в окрестностях Цзянькана, на родной земле Жуянь Кэхуэя, где он все знает. Едва ли твой обожаемый Янь Уши победит!
Еще в начале всех мытарств, стоило только Шэнь Цяо услышать очередной намек на его «особые» отношения с Янь Уши, как он тут же принимался терпеливо объяснять, сколь велика ошибка и каково истинное положение вещей, но со временем убедился, что в этом нет никакого проку: люди верят лишь в то, во что желают верить, и упорно продолжают принимать желаемое за действительное. В случае Бай Жун в этом и вовсе не было смысла: она преднамеренно повторяла ошибку раз за разом, желая только подразнить его. Догадавшись, зачем она это делает, Шэнь Цяо больше не хотел ей ничего объяснять и очередное поддразнивание пропустил мимо ушей. А та, заметив, что ее знакомец ничем не ответил, разочарованно фыркнула и снова умолкла.
Примерно в тридцати ли от городских стен равнина сменялась лесом. Именно туда и устремились Бай Жун и Шэнь Цяо, пересекли его и двинулись на север. Там раскинулось горное ущелье и вилась речушка. Добравшись туда, они увидели, как на самом краю обрыва танцуют два призрачных силуэта. Противники выбрали сражаться прямо на отвесных скалах, чьи верхушки шириной и длиной едва ли превышали ладонь, но соперников это ничуть не смущало. Простой смертный, взглянув на это место, лишился бы от ужаса чувств, да и у человека из цзянху при виде такого дух захватывало, а ведь бойцам требовалось из раза раз, воспарив, в точности приземляться на эти вершины. Малейшая неосторожность – и несчастный рухнет с обрыва.
