– Просто выглядит иначе. Безусловно, существует только один «Перст весенних вод», однако он способен бесконечно меняться. Бесконечные изменения, в свою очередь, сводятся к одной-единственной основе. То же самое касается искусства владения мечом, что практикует владыка Жуань. Если присмотреться, можно заметить, что в ход идут одни и те же движения. Но в этом нет никакой беды. Если ты непоколебим как скала, одно и то же можно использовать во всех возможных случаях и дать отпор тысячам врагов.
Узнав причину, Бай Жун стала вглядываться в движения бойцов и вскоре поняла, что ее знакомец совершенно прав. И это открытие помогло ей посмотреть на Шэнь Цяо другими глазами.
В цзянху все знали, что Шэнь Цяо некогда занимал высокое положение, но, после того как он проиграл Кунье, у многих возникли закономерные сомнения в его мастерстве. И теперь считалось, что он не только во всем уступает почтеннейшему Ци Фэнгэ, но и никогда не входил в десятку лучших мастеров Поднебесной. Бай Жун, даром что проиграла этому даосу, видела его, как и многие, слабым болезненным мужчиной, который в любом бою долго не протянет и в конце конце свалится без сил и без чувств – разве назовешь такого истинным несравненным? Но теперь, услышав, как мыслит и видит Шэнь Цяо, она убедилась, что он был и остался, несмотря на ранения, самым настоящим мастером, превосходящим многих. Подобной проницательностью может обладать лишь выдающийся человек.
– Ты сказал, что победит Янь Уши, но не объяснил, отчего так думаешь, – незаметно подобравшись к даосу, спросила Бай Жун и дохнула ему в ухо – Шэнь Цяо тут же обдало ароматом орхидеи.
Придерживаясь за отвесную скалу грота, где они укрылись по прибытии, он шагнул в сторону, стараясь отойти от девушки как можно дальше. Бай Жун, глядя, как он избегает ее, совсем растерялась. Почувствовав это, Шэнь Цяо серьезно сказал:
– Мне не нравится подобное обращение. Еще раз позволишь себе такое, и я не стану больше говорить с тобой.
Бай Жун натужно рассмеялась.
– Ну что же ты! Я ведь и пальцем тебя не тронула! Неужто ты недотрога почище дев с желтыми цветами? – вопрошая, она потянулась к Шэнь Цяо, думая погладить его по плечу.
Спору нет, Бай Жун была настоящей красавицей, очаровательной до невозможности, и, если уж она желала кого-то соблазнить, перед ней не устояли бы не только распутники вроде Юйвэнь Цина, собирающие букеты красавиц, но и вполне благонравные мужи, непривычные к этому. Может, они проникались Бай Жун не на всю жизнь, но на краткий миг встречи несчастные поддавались сладостному трепету и попадали под ее губительные чары. Разумеется, испытывать терпение кого-то вроде Янь Уши или Жуянь Кэхуэя девица бы не посмела, однако не могла отказать себе в удовольствии поддразнить Шэнь Цяо. Вот только тот оставался к ее красоте и очарованию совершенно равнодушен: сколько бы бедняжка ни прибегала к тайным умениям, все было без толку – все равно что раз за разом натыкаться на глухую стену.
Вот и снова она потянулась к Шэнь Цяо, а тот закономерно оттолкнул ее руку бамбуковой тростью. Лицо его ничего не выражало – равнодушная водная гладь. И, как и обещал, он оборвал с ней все разговоры. Бай Жун понимала, что он поступил ровно так, как и сказал, и про себя рассердилась на него, но в то же время испытала досаду, отчего решила благоразумно придержать язык за зубами и больше не надоедать даосу.
Пока они ссорились, Янь Уши и Жуянь Кэхуэй в мгновение ока обменялись доброй тысячей ударов, и ни тот, ни другой ни выказывали ни намека на усталость. Полем битвы им служило все ущелье, от края и до края. За временем они не следили, равно как и зеваки, собравшиеся на них поглядеть, а между тем солнце постепенно клонилось к западу. Незаметно миновал полдень, и стало ясно, что эти несравненные сражаются уже свыше двух больших часов, а до сих пор неясно, кто из них одерживает верх.
Саму Бай Жун этот поединок потряс до глубины души. Безусловно, по меркам цзянху она считалась хорошим мастером, достигшим определенных высот. Тем не менее из сражения двух несравненных, вошедших в первую тройку сильнейших, она почерпнула для себя немало пользы. Искусство Янь Уши и Жуянь Кэхуэя открыло ей новые, еще неизвестные вершины, словно перед ней отворились огромные врата, и она смогла в щелочку подсмотреть, что кроется за ними. Быть может, сущая малость, всего лишь пустяк, но Бай Жун чувствовала, что уже переменилась.
Теперь-то она поняла, в чем именно отличается от по-настоящему великих мастеров Поднебесной и отчего ей не удается достичь подобных высот, зайти за ту грань, что отделяет ее от них. Боевое искусство Бай Жун оставалось всего лишь ремеслом, тогда как Янь Уши и Жуянь Кэхуэй жили и дышали им. Все, что бы они ни делали, было исполнено им. Оно крылось в мельчайшем движении, будь то вдох или выдох, удар или принятие удара. Когда они выдыхали, весь мир для них сжимался в цунь, когда вдыхали – сотни рек будто бы устремлялись прямо в их сердце. Принимая удар, они забирали с собой солнце и луну, а нанося – воспаряли над мирской суетой.
