– Шэнь-лан, неужели тебя ничуть не волнует мое положение в школе Обоюдной Радости? Если убью Янь Уши, то, можно сказать, избавлю ее от величайшего врага! И тогда в Обоюдной Радости больше никто не посмеет мною помыкать! Мне не нужно от тебя ничего, просто отойди в сторонку и не мешай. Разве ты не в силах одарить меня такой малостью?
Догадавшись, что это не возымело на него никакого действия, она зашла с другой стороны:
– Шэнь-лан, скажи мне, разве не дурно относится к тебе Янь Уши? Безусловно, он спас тебя, но с тех пор видит в тебе лишь игрушку, с которой можно всячески развлекаться: бить, дразнить, насмехаться. Разве тем самым он не потакал своей извращенной любви к игре людьми? Сам ты человек мягкий и ласковый, и, если другие к тебе хоть капельку добры, ты, разумеется, желаешь им тотчас отплатить сторицей. Однако задумайся: отчего Янь Уши раз за разом оставался в стороне, когда тебе грозила смерть? Заботься он о тебе по-настоящему, и тебе бы не пришлось так отчаянно биться! Или… не может быть! Неужели ты привязался к нему? Послушай меня: позволь убить его, и я всеми силами помогу тебе вернуть прежнее мастерство и пост настоятеля горы Сюаньду! Ведь правду в народе говорят: в сто раз лучше держать власть в руках, чем ждать от других милости!
Но Шэнь Цяо не собирался с ней договариваться. Его бамбуковая трость так и плясала в руках, неуловимая, точно тень, и каждый взмах ее сопровождался порывом истинной ци. Она будто бы покрывала трость, развеиваясь по всей пещере. Запал уже давно потух, и теперь каменные стены заливал только лунный свет, дрожащий в порывах сквозного ветра, что испускали ладони противников. Причудливо изгибаясь, этот свет уже напоминал серебряную звездную реку, что спустилась к самой земле. Или, как говорят об этом явлении в народе, то был взлет дракона и пляска феникса.
Однако обманчивая красота ветряных потоков, посеребренных светом, несла в себе смертельную угрозу: любое препятствие на своем пути они резали не хуже ножа, и вскоре Ли Юэ, лежащий без чувств, с головы до ног покрылся кровоточащими порезами. Что до Янь Уши, то он ничуть не пострадал. Несмотря на то, что ветряные потоки омывали его фигуру, словно высеченную в камне, он все так же сидел цел и невредим в своей позе созерцания.
Бай Жун страшно боялась затянуть поединок, а то, чего доброго, ветер переменится не в ее пользу. Но как бы она ни старалась, а одержать верх не могла. Терпение Бай Жун лопнуло, и она, чуть махнув рукавом, послала в Шэнь Цяо с помощью ци облако каких-то порошков – те мгновенно рассеялись по пещере. Они не имели ни цвета, ни запаха, но даже мастер средней руки сумел бы избежать этой угрозы. Вот только Шэнь Цяо почти ничего не видел и полагался сугубо на свой острый слух. Порошки он заметил не сразу, отчего вдохнул немного и вскоре почувствовал, как тело его немеет, подкашиваются ноги, а руки свисают плетью. Он угодил в ловушку Бай Жун.
Заметив это, девушка сказала с нежным укором:
– Эх, Шэнь-лан, Шэнь-лан… Каждый раз ты чинишь мне препятствия, а я все равно тебя щажу! Не бойся, порошок не ядовит, ты просто некоторое время не сможешь пошевелить ни рукой, ни ногой. Запомни мое милосердие, а пока не стой у меня на пути, договорились?
Она упрашивала его игривым нежным голоском, словно разговаривала с возлюбленным, однако это ничуть не помешало Бай Жун хорошенько замахнуться и нанести Шэнь Цяо сокрушительный удар. Как-никак, дурманящие порошки ненадежны, лучше уж сражаться до тех пор, пока противник не упадет без сил, и вот тогда-то она сможет со спокойной душой заняться Янь Уши.
От удара Шэнь Цяо налетел спиной на стену и угодил прямо на торчащий из нее камень. Острая боль пронзила все его тело. Чувствовалось, как что-то горячее и влажное расползается большим пятном, пропитывая одежду.
Увидев, как он пострадал, Бай Жун мягко произнесла:
– Не вини меня в жестокости, Шэнь-лан. Ты так отчаянно стремишься его защитить, что у меня и выбора-то нет. Пришлось расправиться с тобой. Но не тревожься, я уже передумала. От мертвого Янь Уши мне никакого проку, а вот слабоумный Демонический Владыка придется Обоюдной Радости очень кстати. Обещаю, я сохраню ему жизнь! – говоря так, она уже стояла над Янь Уши и занесла над его макушкой карающую ладонь – белую и изящную. Вот-вот она нанесет роковой удар!
Бай Жун решила, что ей удастся правильно рассчитать силу, и, когда ее ладонь опустится на череп, он не расколется – сотрясется только мозг. Однако воплотить задумку она не успела: прямо за спиной девушки вдруг возникла бамбуковая трость, грозя обрушиться на ее хребет. Делать нечего, пришлось злоумышленнице уклоняться. Но сколько бы она ни отступала, бамбуковая трость следовала за ней неотступно, будто тень.
Обернувшись, Бай Жун не поверила своим глазам: против нее опять выступил Шэнь Цяо!
– Так ты не вдохнул порошки?! – вскричала она.
– Лишь чуть-чуть. Я вовремя задержал дыхание, – ответствовал даос и откашлялся. Лишь в тот миг трость, пляшущая в его руке, немного замедлилась.
