Бай Жун немедля ухватилась за эту возможность. Благодаря «Шестнадцати шагам Неба и бездны» она стремительно, словно призрак, скользнула к Шэнь Цяо и направила два сложенных пальца прямо ему в сердце. Он не смог бы защититься от ее атаки, и Бай Жун рассчитывала, что так припугнет Шэнь Цяо и заставит отступить. Но, к ее удивлению, он не только не отступил, но и ринулся ей навстречу, подставляясь прямо под удар, чем привел Бай Жун в бешенство. Вне себя от ярости она вскричала:
– Он что, настолько тебе дорог, что ты готов защитить его даже ценой собственной жизни?!
Шэнь Цяо промолчал: то ли не захотел отвечать, то ли счел, что затрудняется с объяснением.
И в этот миг… глаза Янь Уши распахнулись!
Шэнь Цяо не заметил его пробуждения, поскольку стоял к нему спиной, а вот Бай Жун тут же углядела, что дело ее плохо: Демонический Владыка смотрит прямо на нее! Девушка страшно перепугалась. Особенно потому, что не знала, осознает Янь Уши что-нибудь или еще нет.
Думая улизнуть, Бай Жун выпалила:
– Шэнь-лан, твой обожаемый глава Янь очнулся! Неужто ты будешь и дальше драться со мной?
Шэнь Цяо не поверил ей, решив, что она просто морочит ему голову. Лишь когда подозрительный сквозной ветерок коснулся его затылка, он насторожился и счел возможным обернуться, дабы защититься от неожиданного нападения. Воспользовавшись заминкой, Бай Жун тотчас выпорхнула из пещеры, напоследок бросив:
– А ты подумал, что дурачу тебя? Ну все, все, не стану вас тревожить, вам надо поговорить по душам!
У самого входа она на мгновение задержалась, мило улыбнулась Шэнь Цяо и была такова.
Ее побег, как и всегда, был хорошо продуман. Девица из Обоюдной Радости прекрасно понимала, что способна одолеть только Шэнь Цяо, но, если к нему присоединится Янь Уши (особенно Янь Уши, способный биться), ее песенка будет спета. Потому-то, едва завидев, что Демонический Владыка приходит в себя, она поспешила улизнуть.
Едва Бай Жун удалилась, как случилось нечто неожиданное. Чья-то неукротимая дерзкая сила накинулась на Шэнь Цяо, выбивая трость из его руки. Не успел он и слово вымолвить, как кто-то схватил его за горло и крепко сдавил.
– Шэнь Цяо… – произнесли ледяным голосом, от которого пробирало до мозга костей. В нем не было ни тени чувств. Пальцы же, сжимающие Шэнь Цяо горло, давили с такой мощью, что еще немного – и переломят ему шею.
Несмотря на смертельный ужас и удушье, Шэнь Цяо собрал остатки истинной ци и ударил как мог напавшего на него. Думалось, что тот попробует уклониться, однако напавший спокойно принял удар на себя. Следом железная хватка пальцев разжалась, и пробудившийся Янь Уши отступил на несколько шагов. Несмотря на атаку истинной ци, которая угодила по нему, он, скорее всего, пострадал мало, ведь кровь из себя не исторг.
Высвободившись, Шэнь Цяо скорчился в мучительном кашле, да таком, что даже слезы брызнули из глаз. Последняя борьба лишила его остатков сил. Ноги его подкосились, и он завалился набок.
После нападения Янь Уши долго молчал. А когда соизволил заговорить, он только спросил:
– Почему ты здесь? – на этот раз голос его звучал совершенно обычно, но Шэнь Цяо не решился ослабить бдительность и так сразу поверить ему.
Опираясь на каменную стену пещеры, он с трудом приподнялся и, задыхаясь, пояснил:
– У вас случилось искажение ци.
Янь Уши бросил взгляд на лежащего поодаль Ли Юэ, снова посмотрел на Шэнь Цяо и вдруг расхохотался:
– Если не ошибаюсь, тебе выпала исключительная возможность меня убить, а ты ею не воспользовался. Более того! Не позволил другим провернуть это, не стал смотреть, как меня убивают, а встал на мою защиту!
– Зачем мне убивать вас? – оторопел Шэнь Цяо.
Янь Уши на это снова расхохотался:
– Ох, А-Цяо, неужели ты и впрямь привязался ко мне?
После удара о каменную стену и стремительного боя с Бай Жун Шэнь Цяо все не мог перевести дух, отчего кое-как выдохнул одно слово:
– Благодарность.
– Благодарность? – на смеющемся лице Янь Уши мелькнула тень удивления. – Помнится, я сразу сказал тебе, что спас сугубо из прихоти. Хотел поглядеть, сможешь ли над собою вырасти и стать мне достойным противником, а заодно понаблюдать, что с тобой, жалким, будет, когда ты поймешь, что у тебя ничего не осталось и все от тебя отвернулись. Падешь ли ты под ударами судьбы? Или сойдешь с ума?
– Неважно, каковы были ваши намерения. Они не изменят того, что вы все-таки спасли меня. И даже если вы помогли, задумав после убить, перед смертью я все равно буду благодарен вам за спасение.
Услыхав такое, Янь Уши, не сдержавшись, покатился со смеху:
– Ну, А-Цяо! При таких воззрения тебе не даосом нужно быть, а буддистом! С твоим-то мягкосердечием ты бы уже давно стал монахом высшего ранга! В таком случае никто бы не посмел тебя сбрасывать с вершины и ты бы не бродил по белу свету, жалкий и несчастный, как ныне.
На его насмешки Шэнь Цяо не обратил никакого внимания. Вместо этого он, часто и тяжело дыша, объяснил, чем руководствуется:
