– Вы ложитесь и спите, а я погружусь в созерцание, заодно и вздремну.
В оконной бумаге оказалось немало прорех, сквозь которые струился лунный свет, озаряя убогую комнатушку. С улицы тянуло ночной прохладой. Гостям еще повезло, что на дворе стояла весна и морозцев уже не бывало, к тому же оба практиковали боевые искусства и управляли внутренней ци, благодаря чему могли не бояться простыть и тяжело заболеть.
Как и обещал, Шэнь Цяо сел у кровати, поджав под себя скрещенные ноги. Спина его выпрямилась, и гордой своей осанкой он уже напоминал тонкую сосну или молодой бамбук. С приходом лета он стал носить более легкие одежды, и теперь сквозь тонкую ткань смутно виднелась его талия.
Он погрузился в созерцание, и время потекло капля за каплей. На небо взошла луна и посеребрила рябь воды в колодце.
Несмотря на оказанную любезность, Янь Уши и не подумал спать. Он долго-долго, словно выжидая чего-то, неотрывно глядел на силуэт Шэнь Цяо, выхваченный в темноте лунным светом. Но вот Янь Уши выставил указательный палец и быстрее молнии метнулся к даосу, целясь в середину спины!
Во время созерцания сознание Шэнь Цяо пребывало в совершенно ином, чем обычно, состоянии, блуждая в таинственных глубинах. Однако, как и любой человек, посвятивший жизнь боевым искусствам, он все равно не захотел полностью отрешиться от окружающего мира – на подобное мастера решались только в затворе, где могли не опасаться покушений. Сейчас же он пребывал не в привычной обстановке, а в чужой обители, оттого и держался настороже, какой-то частью сознания постоянно наблюдая за происходящим. Вот только Шэнь Цяо следил за тем, что извне, а не в комнате. И напал на него не кто-нибудь, а Янь Уши, его знакомец, сидящий совсем рядом, чьего коварства Шэнь Цяо никак не ожидал. Неудивительно, что он не успел дать отпор предателю.
Нет, та крошечная часть сознания, которую Шэнь Цяо оставил следить за окружением, забила тревогу вовремя, и сам он мгновенно вышел из созерцания, однако даже так не сумел защититься. Враг значительно превосходил его в силе и напал с близкого расстояния – Шэнь Цяо попросту не успел дать отпор. Янь Уши прожал на его спине особые точки и тем самым обездвижил его.
Когда дело было сделано, Янь Уши потрепал Шэнь Цяо по щеке и, не удержавшись от тихого вздоха, укорил:
– Отчего же ты так легко доверяешься людям, А-Цяо?
Тот гневно свел брови:
– Мне думалось, мы друзья.
Янь Уши усмехнулся.
– Сам виноват. Не заговори ты о нашей «дружбе», и я, быть может, повременил бы с нападением. Зачем мне в друзьях кто-то вроде тебя? Твои боевые навыки так и не восстановились, на гору Сюаньду путь тебе заказан, вот и скитаешься по белу свету, и всяк смеется над тобой.
Шэнь Цяо не удостоил его ответа.
А между тем Янь Уши без труда поднял его на руки и легкой походкой вышел из комнаты, словно и нет у него никакого бремени в виде взрослого мужчины из плоти и крови, а также его меча. Цингун Янь Уши был столь совершенен, а шаг до того невесом, что он не потревожил ни единый опавший листок. В лунном свете могучая фигура Янь Уши была ослепительно прекрасна: рукава одеяния так и реют на ветру, каждое движение исполнено горделивой свободы. Взгляни на него – и увидишь небожителя. Скажи кто, что на самом деле перед ними Демонический Владыка, чье имя повергает других в страх и трепет, и люди не поверят ему.
– Почему ты не спрашиваешь, куда мы направляемся? – первым прервал молчание Янь Уши.
И снова Шэнь Цяо не удостоил его ответа. Можно подумать, ему вдобавок прожали «точку немоты», вот он и не в силах ни слова сказать. Взглянув на него, Янь Уши обнаружил, что даос в его руках еще и глаза прикрыл. Этот вид отчего-то позабавил Демонического Владыку, и он, посмеявшись, сказал:
– Так знай: я несу тебя на встречу кое с кем, а пока хочу поведать тебе одну историю. Слушай же внимательно, пока не доберемся. Больше десяти лет тому назад, когда я только-только познакомился с «Сочинением о Киноварном Ян», в глубине души я отнесся к нему с пренебрежением. В то время мне думалось, что нет ничего лучше «Основного Канона Феникса и Цилиня». Да, я проиграл Ци Фэнгэ, но решил, что дело не в моем боевом искусстве, а в усердии, ведь, следуя этому канону, основатель Солнца и Луны достиг последней, десятой ступени. С тех пор ни среди даосов, ни среди конфуцианцев ему не нашлось достойных соперников. Поговаривают, будто он прожил сто двадцать лет, совершил последний прорыв, достигнув совершенства в боевых искусствах, произвел очищение духа-шэнь и возвращение его в пустоту, освободился от бренной плоти, стал небожителем и так покинул этот мир. Однако после, просмотрев архивы школы Солнца и Луны, я выяснил, что те предания о нем ошибочны.
