В цзянху Сан Цзинсин пользовался не просто дурной славой: она была куда хуже, чем у Янь Уши. Другое дело, что бойцом он был отменным, и во всей Поднебесной едва ли сыщется мастер, готовый выступить против него. И знать, и простой люд прекрасно понимали: уж лучше сдержать гнев, стерпеть обиду, а то и вовсе замять дело, лишь бы не привлекать внимание этого чудовищного человека. Пожалуй, самым наглядным примером его злодейств может служить история, случившаяся несколько лет назад в Сяньчжоу. У Жэнь Иня, известного как Буйный Клинок, младшая дочь была необычайной красавицей: изящная, с кожей белой как снег или нефрит. И так случилось, что ее заприметил Сан Цзинсин и потребовал, чтобы девушку отдали ему в ученицы. Все понимали, что это лишь предлог для того, чтобы украсть у нее изначальную инь, ведь этот мастер неправедного пути неустанно искал женщин для парного совершенствования, благодаря которому взрастил свои невероятные силы. Жэнь Инь всегда отличался вспыльчивым нравом, но и он в конце концов не посмел воспротивиться Сан Цзинсину. Стерпев все насмешки честного народа, он смирился с позором и послал родную дочь этому злодею, а сам с семьей удалился от мира и поселился в уединении. Рассказывают, что несчастная девушка не протянула в школе Обоюдной Радости и нескольких лет. Когда с ней вдоволь наигрался Сан Цзинсин и прочие высокопоставленные адепты, ее швырнули любимому ученику старейшины, Хо Сицзину, который срезал с бедняжки лицо и нацепил на одну из своих деревянных кукол – те были у него вместо сокровищ.
Однако в цзянху из затвора вернулся Янь Уши, человек куда более сумасбродный и дерзкий, и вся Поднебесная обратила на него свои любопытные взоры. А зловещая слава старейшины Обоюдной Радости стала понемногу забываться. Только Сан Цзинсин был учеником самого почтеннейшего Цуй Ювана, стало быть, его нельзя было недооценивать. Свои чаяния и намерения он скрывал за показным презрением ко всему миру, предпочитая хулить все, что только есть на свете. И оттого несведущие глупцы решили, что ему нравится быть на посылках у Юань Сюсю, управляя школой Обоюдной Радости вместо нее, дабы та лишний раз не утруждалась. На деле же раскол между ними существовал очень давно, притом ни Юань Сюсю не могла ничего поделать с Сан Цзинсином, ни он с ней, вот им и приходилось поддерживать видимость то нежной любви, то искренней дружбы.
Что до внешности этого страшного человека, то Сан Цзинсин от природы был высоким и сильным, однако черты лица его отличались необыкновенной утонченностью. Кожа – гладкая и нежная, как у женщины, глаза – прозрачные речные воды. Но увы! Взгляд их был коварен и безжалостен, холоден, точно лед, отчего никто не смел глядеть ему прямо в лицо.
Появившись перед Янь Уши, Сан Цзинсин с улыбкой поприветствовал его, дабы после заметить:
– Говорят, Чжоу собирается пойти войной на Ци. От этих вестей Юань Сюсю так разволновалась, что не утерпела и обратилась к главе Яню. Как думается, чтобы убить меня?
Окажись на этом самом месте Юань Сюсю, и эти страшные слова выбили бы почву у нее из-под ног. Ни одна живая душа не знала, что она сговаривалась с Демоническим Владыкой, и все же ее намерения как-то оказались известны заклятому врагу.
– Все так, – подтвердил Янь Уши.
– Значит, сегодня глава Янь пришел меня убить? – осведомился Сан Цзинсин.
– Нет, хочу подарить тебе кое-кого, – кивнул на Шэнь Цяо он.
Сан Цзинсин как будто заинтересовался: взгляд его упал на спутника Демонического Владыки.
– Кто это? Хм-м… А он недурен собой.
– Шэнь Цяо, – подсказал Янь Уши.
Слова возымели свое действие: Сан Цзинсин прищурился, рассеянности и спокойствия – как не бывало. Взгляд его сделался острым и цепким.
– Тот самый Шэнь Цяо, что убил Хо Сицзина?
– Верно.
Сан Цзинсин вдруг расхохотался.
– Разве он вам не дорог, глава Янь? Или слухи врут? Отчего же вы желаете от него избавиться и подарить мне? Милосердием я не отличаюсь: как же я верну его обратно, если вы потребуете его, а он не выдержит моих забав?
– Не потребую. Забирай его и развлекайся по своему усмотрению. Он меня больше не интересует.
Услышав его посулы, Сан Цзинсин заулыбался еще шире. Не то чтобы он остро нуждался в таком молодом мужчине, как Шэнь Цяо, ведь чаще всего предпочитал мучить совсем юных девушек, если не детей десяти с небольшим лет, и для этих целей «подарок» был уже староват. Но недаром говорят: с прогнившей лодки хоть три цуня гвоздей наберется. Сан Цзинсина куда больше интересовало основание Шэнь Цяо, которое, несмотря на все раны и внутренние повреждения, никуда не делось, не испарилось, как его прежняя боевая мощь. Старейшине Обоюдной Радости тут же подумалось, что сердце Дао ученика самого Ци Фэнгэ – весьма неплохая пожива. Особенно если прежде этого Шэнь Цяо как следует попытать.
И все же он недоверчиво уточнил:
– И глава Янь вот так просто мне его отдает? Без всяких условий?
– Вовсе нет. Взамен верни мне меч.
Такого требования Сан Цзинсин никак не ожидал и на мгновение даже опешил, но оправился тоже быстро. Рассмеявшись, он посетовал:
