– Да-да! А я Ши У! Третьего дня я поднялся в горы за лекарственными травами и обнаружил вас. Вы прятались в пещере, все ваше тело заледенело, и вы почти не дышали, чем страшно меня напугали! Само собой, поднять я вас никак не мог, даже сдвинуть с места, вот и пришлось звать учителя и просить отнести вас сюда.
И ведь правда. Шэнь Цяо тотчас вспомнил, как разрушил собственное основание, намереваясь погибнуть и забрать с собой Сан Цзинсина. И хотя в этом он не преуспел, но сумел тяжело ранить противника, благодаря чему сам Шэнь Цяо и сумел сбежать. После смертельной схватки Шэнь Цяо забрался в пещеру на горе Байлун, прозванной также горой Белого дракона, и стал дожидаться собственной смерти, думая, что ему уже не выжить. Тут-то его и обнаружил послушник Ши У.
Вспомнив о Сан Цзинсине, Шэнь Цяо попытался вызнать у мальчика, не приходил ли старейшина потом, не навлек ли он на обитель Белого дракона беду, но, как бы ни старался, а не мог издать ни звука. Веки его задрожали в попытке распахнуть глаза. По лицу было заметно, что он крайне взволнован.
Заметив это выражение, Ши У поспешил наполнить чашу и осторожно напоить раненого. Прохладная вода смочила горло, и спустя время Шэнь Цяо почувствовал себя намного лучше. С трудом открыв глаза, он, как и ожидалось, увидел перед собой лишь непроглядную тьму. Сперва он подумал, что снова ослеп, но тут Ши У сказал ему:
– Сейчас мы в подвале обители Белого дракона, вот отчего так темно.
Прочистив горло, Шэнь Цяо заговорил, и с первого же звука не узнал собственный голос – до того хрипло он звучал. Вдобавок он слишком ослаб, речь давалась ему с превеликим трудом. Приходилось останавливаться чуть ли не на каждом слове:
– Кто-нибудь… приходил… к вам?..
– Дважды приходили от уездного гуна Пэнчэна, – покладисто стал рассказывать Ши У. – Видно, хотели поквитаться за те лепешки с ослятиной. По счастью, учитель предвидел это и сказал нам посидеть здесь какое-то время. Обитель у нас ветхая, ломать и портить в ней нечего, так что они зашли, походили кругами, никого не нашли и удалились ни с чем – пожалуй, решили, что мы сбежали! – под конец он не удержался и издал смешок.
– Простите меня… – начал было Шэнь Цяо, но мальчик не дал ему досказать, а взволнованно выпалил:
– Ну что вы! Ни в коем случае не нужно извиняться, господин Шэнь! – тут послушник осекся, как видно, почувствовав, что его горячность привела гостя в недоумение, и поспешил объясниться:
– Помните, тогда, в Сянчжоу, за городскими стенами, вы пожаловали лепешку одному голодному ребенку? Вытащили из-за пазухи и предложили ее? Он еще упал на колени, поклонился вам и обещался поставить табличку за ваше долголетие?
Пока мальчик говорил, очередная волна боли захлестнула Шэнь Цяо. Переждав ее, он принялся перебирать воспоминания и наконец с горем пополам припомнил тот случай:
– Так это… ты…
Но ему помнился грязный и голодный, донельзя тощий ребенок, пожелтевший от истощения. А мальчик перед ним был пусть и худоват, но умыт, опрятно одет, и кожа его отличалась мягкостью и белизной. Между прошлым Ши У и нынешним, казалось, разверзлась пропасть.
– Да-да, он самый! – обрадовался Ши У и затем поведал, что с ним приключилось потом:
– Мы так и голодали, пока отец не решил обменять меня на другого ребенка, чтобы бросить в котелок и съесть. Но матушка воспротивилась, сказала, пусть лучше ее продаст, а меня с братиком и сестренкой не трогает. Отец согласился и продал ее. Прошла всего пара дней, как вдруг мои братик и сестренка заболели и умерли, – на глаза Ши У навернулись слезы, и он начал всхлипывать. – Отец досадовал на меня, говорил, что я обуза, и однажды решил меня сварить. По счастью, тогда нам повстречался учитель, который выменял меня на мешок лепешек и забрал с собой. С учителем мы пришли в обитель Белого дракона, где и поселились. Первоначальное мое имя было неблагозвучным, поэтому учитель дал мне новое – Ши У.
Ши У вытер слезы и осторожно взял Шэнь Цяо за руку, словно хотел его утешить, но боялся сделать больно. Немного погодя он досказал:
– Я всегда помнил вашу доброту ко мне. Если бы не ваша лепешка, я бы не дотянул до встречи с учителем. Так что не нужно извиняться передо мной. Да и как я мог вас бросить, увидав, что вы лежите в пещере при смерти?
Пальцы, которые обхватила детская рука, едва заметно дрожали. В глазах Шэнь Цяо блеснули слезы – то ли от рассказа Ши У, то ли оттого, что раненому вспомнилось кое-что из прошлого. Но мальчик решил, что ему больно, и поспешил спросить:
– Сильно болит? Я схожу к учителю, попрошу, чтобы он дал вам лекарство!
– Какое еще лекарство? Я только что давал! Или думаешь, лекарства денег не стоят? – проворчал кто-то.
Как оказалось, к ним пришел настоятель и как раз застал последние слова своего послушника. Несмотря на сварливые речи, к Шэнь Цяо он все-таки подошел, взял его запястье и прощупал пульс.
– Все меридианы уничтожены, внутренней ци совсем нет. Что ты сотворил с собой, что довел аж до такого?! Теперь и думать забудь о боевых искусствах! – грубо сказал он и прищелкнул языком.
