Но теперь, когда все меридианы Шэнь Цяо разрушились и ток ци остановился, «Сочинение о Киноварном Ян» сказалось на нем самым благотворным и чудодейственным образом. Благодаря двум изученным цзюаням разорванный в клочья даньтянь восстанавливался немыслимо быстро, разрушенные меридианы прорастали заново и исправно орошались истинной ци. Если он, Шэнь Цяо, не встретит на своем пути больше никаких испытаний, то вскорости все его внутренние повреждения и полученные в бою внешние раны исцелятся.
Как и говорили мудрецы из цзянху, «Сочинение о Киноварном Ян» объединило заветы трех учений – даосизма, буддизма и конфуцианства, что сделало этот труд поистине всеобъемлющим. В нем сошлись прямота и честность конфуцианства, мягкость и глубина даосизма, торжественность и ясность буддизма. Ознакомившись лишь с двумя частями, Шэнь Цяо по достоинству оценил всю многогранность и глубину великого трактата Тао Хунцзина. И сам нашел его работу несравненной: вековые достижения трех учений обратились чистейшей силой, что ручейком текла по его жилам.
Шэнь Цяо не знал, впору ли ему говорить, что не было бы счастья, да несчастье помогло, и так ли в его случае были необходимы все эти отчаянные меры, однако он явственно чувствовал, что ему с каждым днем становится все лучше и лучше. То, как скоро он идет на поправку, изумляло и самого настоятеля, который с первого дня прочил больному, что тот на всю жизнь останется бессильным калекой.
Возвращаясь к Ши У, стоящему над постелью раненого: сам он был чутким ребенком и, разумеется, не стал спрашивать Шэнь Цяо, отчего тот плачет. Навязываться мальчик тоже не стал – больной сам притянул его к себе, обнял и ласково сказал:
– Спасибо тебе, Ши У.
Послушник не уразумел, за что его благодарят, отчего заметно смутился:
– Ну что вы! Вы уже столько раз… меня благодарили…
Шэнь Цяо привык относиться к другим с добротой, но никогда ответных жестов для себя не требовал. Для него не имело значения, вернут ли это добро сторицей. Поступки других никогда не влияли на его намерения и деяния – он всегда поступал так, как считал нужным. Для него не имело значения, поймут ли его, одобрят ли, или станут издеваться и насмехаться. В этом своем безразличии он весьма походил на Янь Уши.
Но в конечном счете Шэнь Цяо был простым смертным, самым обычным человеком из плоти и крови. Сердце его было не изо льда, а печень – не из железа. Он тоже порой уставал, унывал и страдал от боли.
– Я благодарю за другое, – не мудрствуя лукаво, ответил он ребенку.
Ши У застенчиво улыбнулся.
– Как хорошо, что вы поправляетесь так быстро! Учитель сказал, что вам нужно поесть мяса, поэтому он сегодня купил курицу и сварил суп.
От этих вестей Шэнь Цяо почувствовал угрызения совести.
– Вы и так уже поиздержались из-за меня… Но ничего, как только приду в себя, я тотчас отправлюсь на заработки…
Ши У рассмеялся.
– Не волнуйтесь об этом! На самом деле учитель припрятал кое-какие средства, и деньги это немалые! Просто он не хочет ими пользоваться, вот и прикидывается, что еле-еле сводит концы с концами!
– Опять на трепку напрашиваешься, Ши У?! – вдруг прогремело в подвале. – Как можно клеветать на учителя! Предатель! Изменник!
Как оказалось, настоятель тоже спустился к ним, дабы справиться о здоровье гостя, но сделал это не в пору: он как раз услышал последние слова ученика.
Но Ши У не смутился, что его уличили, и показал старику язык.
– Ученик виноват. Не сердитесь на него! – радостно выпалил он.
– А я-то еще думал, что ты попослушнее Чу И будешь! – возмутился настоятель. – Но, оказывается, вы друг дружки стоите! Эх, непутевый ты ученик!
Смиренно выслушав отповедь настоятеля, Ши У принялся многословно извиняться и кланяться. В конце концов старик смягчился и принялся ворчать на старшего ученика:
– Сегодня на северном рынке ярмарка, так наш пострел с утра пораньше туда убежал и до сих пор никак не вернется! Все-то ему куда-то надо! На одном месте усидеть не может! Пожалуй, дай ему крылья, и он с этакими замашками и в небо взлетит!
– Возможно, шисюн увидел на рынке что-нибудь вкусненькое и теперь несет это нам? – ласково спросил Ши У, надеясь успокоить учителя. – Чушь! – отрезал настоятель. – У него при себе лишь несколько мелких монет, на них даже одному съестного не купишь!
Вдруг в подвале зазвучал колокольчик. Он был совсем крошечный и звенел тихо-тихо, однако настоятель стоял довольно близко к нему и сразу приметил его звон. К колокольчику была привязана прочная нить, которая шла через подвал прямо к воротам обители, и, если кто открывал их и входил, нитка тотчас натягивалась, и так в подвале узнавали о посетителях. Бесспорно, механизм простой, но действенный.
– Должно быть, шисюн вернулся! – обрадовался Ши У и хотел уж было броситься из подвала наверх, но учитель вовремя перехватил его.
– Погоди! Что-то не так! – осадил он мальчика.
И только он это сказал, как сверху донесся голос бегущего к ним вприпрыжку Чу И:
– Учитель, Ши У, я вернулся! Эй! А ты кто такой?
Настоятель тут же переменился в лице. Случилась беда!
