Запечатав дверь, Шэнь Цяо навалился на нее спиной и согнулся в мучительном кашле. Только сейчас он в полной мере прочувствовал, как ломит все тело. Казалось, что он вырвался на волю после жестоких пыток, от которых совсем обессилел. Ноги не держали, рот наполнился кровью, и лишь когда он изверг из себя достаточно, стеснение в груди уменьшилось и стало полегче дышать.
Чуть оправившись, он взглянул на Ши У: тот уселся где придется и, сгорбившись, обнял свои колени, в которые спрятал заплаканное лицо. Он до сих пор рыдал, отчего то и дело вздрагивал всем телом.
Вздохнув, Шэнь Цяо потянулся к мальчику и утешающе погладил по голове, а после сказал:
– Прости меня. Это по моей вине брат Чжу и Чу И погибли страшной смертью. Но чтобы их смерть не была напрасной, нужно сейчас же уходить отсюда. Пойдем? А когда спасемся, делай со мной что хочешь: хоть поколоти, хоть убей.
Глотая слезы, Ши У поднял голову от колен и горько спросил:
– Теперь учитель и Чу И никогда-никогда не оживут?
От его вопроса Шэнь Цяо тоже хотелось разрыдаться. В глазах стояли слезы, к горлу снова подступила кровь, сердце так и колотилось от ужаса и волнения. Но он, скрипнув зубами, подавил накатывающее волнами горе. Справившись с собой, Шэнь Цяо тихо согласился:
– Да, не оживут. Но они очень надеялись, что у тебя все будет благополучно, что ты выживешь. Если тебя схватят, разве не подведешь их?
Ши У ничего ему не ответил – он опять зашелся в беззвучном плаче. Выплакав сколько мог слез, он, чуть пошатываясь, встал на ноги и еле слышно проронил:
– Да, вы правы. Я должен выжить. Нельзя подвести учителя… Куда мы теперь пойдем?
Шэнь Цяо судорожно вздохнул и хрипло ответил:
– На восток, в школу Лазоревых Облаков. Я отведу тебя туда, где жили все твои предшественники. К истокам.
Объяснив свои намерения, он вынул из-за пазухи вещь, доверенную ему настоятелем. То была маленькая деревянная бирка. С одной стороны ее украшали три вырезанных знака школы Лазоревых Облаков, с другой еще один, который означал имя Чжу. Похоже, то был пропуск настоятеля в школу Лазоревых Облаков, чтобы адепты могли узнать в нем своего.
Проведя пальцем по иероглифам на бирке, Шэнь Цяо внимательно изучил ее, после чего передал ее Ши У со словами:
– Учитель оставил тебе это. Береги ее.
Ши У почтительно, как величайшую драгоценность, принял ее и посмотрел на бирку долгим взглядом, а затем столь же бережно припрятал за пазухой. Сделав так, он несколько раз пощупал ее под одеждой, словно боясь, что она вот-вот исчезнет.
Когда они покончили с этим делом, Шэнь Цяо взял мальчика за руку, и они вместе стали пробираться сквозь густые заросли трав. Спустя некоторое время Ши У, не выдержав, обернулся поглядеть на узкую каменную дверь, из которой они вышли, но не увидел ее: кроны деревьев и высокая трава удачно скрывали проход, и человек неосведомленный ни за что бы не приметил его.
Отчего-то из глаз Ши У снова брызнули слезы. Завидев, что он плачет, Шэнь Цяо крепче сжал его руку.
Школа Лазоревых Облаков находилась на горе Тайшань, в уезде Дунпин. Дабы попасть туда, нужно было пройти через округ Цзичжоу. Опасаясь, что адепты Обоюдной Радости перехватят их на этом очевидном пути, Шэнь Цяо нарочно повел Ши У на юг, в округ Лянчжоу, чтобы сделать большой крюк и запутать следы. От этого путь их увеличился едва ли не вдвое.
После случившегося Ши У заметно переменился: он уже не был тем прежним застенчивым и доверчивым мальчиком. Он стал гораздо молчаливее, и, если им доводилось повстречать незнакомцев, он предпочитал и вовсе не заговаривать с ними, а понадеяться на своего проводника. Шэнь Цяо понимал, что за камень лежит у него на душе и что словами горю не поможешь, а потому решил не докучать мальчику расспросами и выждать, когда ему сделается легче.
Прежде чем сбежать, Ши У показал Шэнь Цяо тайник настоятеля, устроенный в подвале, и там нашлось немного медных монет. Сосчитав все, Шэнь Цяо прикинул, что этого вполне хватит добраться до Дунпина, если расходовать их осмотрительно.
Покинув монастырь, они все дни проводили в дороге, нигде не задерживаясь дольше необходимого. Ночью останавливались в каком-нибудь крупном городе, а если такового не попадалось, они довольствовались любым многолюдным и оживленным городишкой. Недаром говорят: великий отшельник скрывается на торжище – чем больше народу кругом, тем надежнее можно спрятаться.
Когда они пришли в западную часть Яньчжоу, уже смеркалось. Шэнь Цяо отыскал подходящий постоялый двор и взял одну комнату для себя и Ши У. Единственную кровать он уступил мальчику, а сам постелил себе на полу и погрузился в созерцание.
Теперь, когда Шэнь Цяо заново возвел основание с помощью «Сочинения о Киноварном Ян», он словно вошел в совершенно новый мир, о котором прежде никогда не слышал. Этот мир был не больше квадратного цуня, но вместе с тем до того подробен, что можно было как на ладони рассмотреть каждую мелочь. И в нем стояла необыкновенная тишина. Как говорится, в полном молчании проявляется красота сокровенного.
