– Что искусство Сюаньду, что искусство Лазоревых Облаков создавалось сугубо для того, чтобы люди изучали его и всячески использовали для своих нужд. Если ни учитель, ни ученик не питают предрассудков и не держатся слепо за догмы той или иной школы, то что им помешает познать другое искусство? Я начну потихоньку обучать тебя основам, а признавать меня своим учителем не нужно, – с этими словами он начал разворачивать Скорбь гор и рек, обмотанный полосками черной ткани, дабы он больше походил на бамбуковую трость.
Поглядев на лезвие, Ши У с любопытством прочел:
– «Шаньхэ Тунбэй»? Скорбь… гор и рек?
– «Когда страдает народ, горы и реки скорбят вместе с ним. Даже деревья и травы обладают душой, ведь вечны Небо с Землею», – нараспев прочел строки Шэнь Цяо, поглаживая пальцами ножны меча.
Вдруг его ладонь сомкнулась на рукояти, и в мгновение ока он обнажил меч. Казалось, его запястье осталось неподвижно, но клинок сам покинул ножны и засиял ослепительным светом, озаряя комнату. Отчего-то виделось, что свет этот беспощаден к врагам, что его смертоносная сила проникает в самые укромные закоулки, не давая никому и ничему спрятаться. Но вместе с тем в нем была и возвышенная красота, подобная журавлиной песне, доносящейся с гор, или стае гусей, промелькнувшей где-то далеко-далеко в вышине над заснеженными холмами.
Впрочем, чудесное сияние пропало так же быстро, как и появилось, и перед глазами мальчика снова был самый обычный меч, будто бы и вовсе не покидавший ножен. Ши У даже решил, что ему все это почудилось.
От увиденного он застыл на месте, рот его растянулся до ушей. Он не спускал глаз с Шэнь Цяо, и в них сияло чистое восхищение. Завидев это, Шэнь Цяо улыбнулся ему и предложил:
– А теперь потрогай плащ.
В пути они попали под дождь, и Шэнь Цяо укрылся им, дабы спрятаться от непогоды. Зайдя в комнату, он тут же повесил его сушиться на деревянную раму.
Ши У послушался его и подошел потрогать плащ. Но, едва коснувшись, так и ахнул! И застыл как вкопанный от изумления. Совершенно целая вещь вдруг разошлась у него в руках на множество лоскутков, которые изящно опали на пол, будто лепестки цветов. Все прочие предметы комнаты остались в целостности.
– Как тебе? – поинтересовался Шэнь Цяо.
– Очень… очень здорово! – наконец выдохнул Ши У.
Его благодетель ласково улыбнулся и спросил еще раз:
– Итак, скажи, хотел бы ты учиться у меня?
Ши У что было мочи закивал и с готовностью распластался перед Шэнь Цяо:
– Учитель Шэнь, примите поклон от Ши У!
– Изначально в Пурпурном дворце было несколько видов боевого искусства, но потом пришел мой учитель Ци Фэнгэ, и все переменилось. Он считал, что суть всегда одна, а формы ее бесконечны. Сколь сильно бы ни различались боевые искусства Поднебесной, в основе их лежат одни и те же положения и принципы. А потому, чем гнаться за разными искусствами и заучивать различные премудрости, не лучше ли преуспеть в чем-то одном и довести до совершенства? Решив так, мой учитель выбрал из всего многообразия учений, доставшихся ему от предшественников, всего два, и одно из них – «Меч Лазурной волны». По его рассказам, он создал это искусство владения клинком, когда оказался на берегу Восточного моря. Долгое время мой учитель наблюдал, как восходят и заходят солнце и луна, как бегут по небу облака и вслед ним плещутся волны. Умиротворенный этим зрелищем, он сумел выделить суть во множестве боевых искусств горы Сюаньду и объединить их в одно. И поскольку мы проходим мимо реки Хуанхэ, я решил, что именно здесь лучше всего взяться за «Меч Лазурной волны»: на этом берегу можно познать и ощутить то же, что довелось познать и ощутить моему учителю. Но помни: не нужно так уж стремиться запомнить каждое движение. Я хочу, чтобы ты постиг самую суть, прочувствовал истоки этого искусства.
Так наставлял новообретенного ученика Шэнь Цяо. Пока Ши У слушал, личико его приняло серьезное и торжественное выражение. Когда наставник закончил, мальчик старательно сложил руки у груди и поклонился со словами:
– Хорошо, учитель Шэнь! Ваш ученик постарается все прочувствовать.
Шэнь Цяо улыбнулся и… выхватил меч!
Разумеется, для упражнений они выбрали совершенно безлюдное место. Как говорится, в округе совсем никого, девять из десяти домов пустуют. Все потому, что в прошлом году в этих краях случился прорыв дамбы, и Хуанхэ вышла из берегов, затопив пахотные земли по обе стороны. Пришлось людям спасаться бегством. Спустя год здесь было по-прежнему тихо и глухо, и лишь могучая река бурливо и стремительно несла свои воды в низину.
Стоя на огромном одиноком валуне посреди одного из порогов реки, Шэнь Цяо обнажил меч. Под его ногами Хуанхэ безумно ревела, словно чудовище, стремясь поглотить все, что только есть на земле. В ярком солнечном свете бегущие воды сверкали и слепили глаза, лучи так и играли в изгибистых волнах.
На первый взгляд, Шэнь Цяо был слаб, как и любой смертный: что может он выставить против Земли и Неба? Но вот он обнажил свой клинок, и его сияние ничуть не уступало сиянию вод Хуанхэ.
