Во все стороны от лезвия разливалась «ци меча», и река, столкнувшись с ней, забурлила пуще прежнего. Сам же Шэнь Цяо, вольный и непринужденный, стоял окутанный заслонами этой ци, подобно прекрасному воину-небожителю, отрекшемуся от бренного мира.
Его вид изумил Ши У – он глядел на наставника во все глаза.
Когда Ши У взял на попечение настоятель, он, разумеется, тоже пробовал обучать мальчика, но сам, к сожалению, владел лишь основами, и ему трудно было обрисовать своим ученикам всю глубину и красоту боевых искусств, доведенных до совершенства. Но Ши У запомнил его слова: «Настоящий мастер боевых искусств может подчинить своей воле все вокруг. Каждое деревце, каждая травинка откликается на его мысль».
Это наставление так изумило послушников, что те принялись раз за разом мечтать, как бы им однажды повстречался такой великий мастер. И вот желание одного из них сбылось. Перед Ши У предстало это невероятное чудо.
Когда мальчик глядел на каждую позу и каждое движение Шэнь Цяо, он, пусть совсем недавно встал на путь совершенствования и толком ничего не знал и не видел, чувствовал за ними необоримую силу, способную подчинить себе все сущее. Его бедный язык не мог подобрать подходящих слов, чтобы описать увиденное, однако мальчик знал, что запомнит эти мгновения на всю оставшуюся жизнь.
«Учитель, Чу И, вы видите?..» – про себя обратился к ним Ши У. Глаза его наполнились слезами, и ему страстно захотелось сейчас же пасть на колени и плакать горько-горько.
Не только юного ученика захватили эти невообразимые видения. Шэнь Цяо тоже чувствовал нечто таинственное и великое, что и не описать словами. Он наблюдал, как «ци меча» и речные воды переплетаются друг с другом: река приводит в движение «ци меча», а «ци меча» торопит бурливые воды. Притом «намерение меча» как будто блуждало по всему его телу и изливалось через клинок. Сердце следовало за волей, меч следовал за сердцем. Обретя форму, «намерение меча» вдруг явилось во всей красе белой радугой, пронизывающей водную пыль. Столкнувшись с ней, речные воды с ревом и грохотом взметнулись к самому небу, дабы пролиться на землю сверкающими разноцветными каплями. До чего же удивительное и прекрасное зрелище!
Кончик меча задрожал, и Шэнь Цяо вдруг вздумалось сойти с камня в реку. Он спрыгнул прямо в эти клокочущие воды, и Ши У, до сих пор завороженно ловивший каждое движение учителя, мигом очнулся, вскрикнул и ринулся было к берегу, но тут увидел, что наставник не потонул, а встал посреди гребней. Каждое движение Шэнь Цяо было исполнено стремительности и уверенности. Меч, пляшущий у него в руке, ни на мгновение не останавливался: один выпад переходил в другой, пока Шэнь Цяо легкой уверенной походкой брел среди пенящихся волн, как будто кругом не бежала Хуанхэ – стремительная, неудержимая, непокорная, жаждущая поглотить все живое, – а раскинулся какой-нибудь внутренний дворик, на котором он срезает цветы. Впрочем, под его ногами река была ласкова, словно весенний ветерок в лунном сиянии, который то налетит, то снова исчезнет.
Как говорится, если Небо не дарует весну, то сотвори весну сам. У бегущей воды нет чувств, но движения меча искренни. Именно эта искренность укротила равнодушно бегущие воды и выстояла против бури. Охватив сиянием все десять тысяч вещей в мире, меч вбирает в себя их красоту.
И вот Шэнь Цяо завершил последний выпад, легко взошел на камень, а с него ловко соскочил обратно на берег. Прищурившись, он стал оглядываться в поисках своего ученика. До сих пор Шэнь Цяо видел плохо: вероятно, сказался яд, который многие месяцы пребывал в его теле. Он не только подорвал его здоровье, но и лишил остроты зрения: даже в ясный яркий день Шэнь Цяо не видел всего достаточно подробно, как бывало прежде, хотя свое основание он уже восстановил и затянул многие раны.
Однако теперь плохое зрение его ничуть не тревожило. Исполняя боевое искусство «Меч Лазурной волны», он видел мир через «намерение меча», а потому не допустил в своих выпадах ни малейшей ошибки. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло: вместе с разрушенным основанием, с которым ушел яд, ему стало значительно легче.
– Учитель Шэнь, – застенчиво позвал его Ши У. – А я и вправду смогу когда-нибудь достичь вашего мастерства?
Шэнь Цяо обернулся к нему, одарил ласковой улыбкой и, протянув руку, потрепал мальчика по голове.
– Разумеется. Все люди разные, и для них в мире уготовано три тысячи путей. Среди всех ты обязательно найдешь свой, нужно лишь усердно учиться и упражняться. А потом, как говорится, вода сама проложит себе русло: все придет в свое время.
Ши У от его наставлений невольно заулыбался – чуть ли не впервые с того дня, как покинул обитель Белого дракона.
Увидев, что мальчик готов, Шэнь Цяо присел перед ним и посмотрел глаза в глаза.
