Угодив в эту испепеляющую клеть, сотканную из своевольной грубой ци тюрка, трудно было представить, как можно из нее выбраться, кроме как дать прямой жесткий отпор. Своим девятым слоем «ци меча» Кунье показал, что по праву зовется достойным учеником Хулугу: во всей Поднебесной едва ли найдется талантливый мастер, способный остановить этот сокрушительный удар. А если и найдется, этих несравненных можно будет по пальцам одной руки сосчитать.
Кунье снова воспарил, и вся его внутренняя ци сосредоточилась в клинке-дао. Он широко замахнулся, метя в голову своего противника. Казалось, тюрок столь грозен, что вот-вот разрубит само Небо, солнце и луну!
Ши У наблюдал за двумя воителями, кружащими над пропастью, во все глаза, забывая дышать и боясь шелохнуться. Он всей душой, больше, чем кто-либо другой, желал победы своему учителю, однако даже Ши У понимал – даром что только-только ступил на путь боевых искусств: Шэнь Цяо уже на грани разгромного поражения.
Над головой – безбрежное ясное небо, внизу – бездонная пропасть. Единственная опора во всем мире – отвесная скала в несколько десятков чжанов. Жизнь Шэнь Цяо висела на волоске. Воспользоваться цингуном и отступить он уже не успевал. Так как ему выстоять под могучим ударом?
От страха Чжао Чиин так нахмурилась, что ее брови взлетели высоковысоко и сошлись в одну линию. Не выдержав, она стремительно прикрыла ладонью глаза Ши У. Ей не хотелось, чтобы мальчик видел, как прольется кровь его учителя. Однажды этот сирота уже потерял наставника. Еще одной утраты его маленькое сердце не выдержит.
Про себя она горько сожалела, что допустила гостя до битвы. Это сражение предназначалось ей, и, знай Чжао Чиин заранее, что все так обернется, она бы ни за что не приняла предложение Шэнь Цяо. Но в тот разговор ей отчего-то подумалось, что у даоса припрятано верное средство против тюрка. Она и подумать не смела, что он и в самом деле поставит на кон свою жизнь и окажется в столь опасном положении.
«Ци меча» промелькнула молнией и обрушила всю свою мощь на Шэнь Цяо. Ее безжалостное лезвие уже почти коснулось лба даоса. Вотвот с ним будет покончено…
В это же время дыхание Шэнь Цяо предельно замедлилось, а сам он прикрыл глаза. Отступать он явно не собирался. Вскинув меч, Шэнь Цяо решительно принял удар.
Познав суть вещей, познаешь и себя. Забыв о себе, позабудешь и о границе между собой и вещами. И тогда ни мирская слава, ни позор не тронут твое сердце.
Скорбь гор и рек вспыхнул ослепительнобелым светом, и это сияние вскоре поглотило фигуру Шэнь Цяо.
Торжествующая улыбка Кунье застыла на лице: его «ци меча» больше не могла продвинуться вперед ни на цунь! Между тем клинок Шэнь Цяо неумолимо прорывался сквозь все ее девять заслонов. Еще мгновение – и Скорбь гор и рек уже смотрел прямо в грудь тюрка!
Плохи его дела!
Кунье круто развернулся, и вместе с тем острие его меча оставило длинный прямой росчерк. И очень вовремя: Шэнь Цяо вдруг возник у него за спиной. Однако его «намерение меча», сияющее белым светом, уже разделилось на две ленты, окружая тюрка со всех сторон. Сопротивляться было бесполезно: «намерение меча» с легкостью рассекло все слои «ци меча»!
«Да быть того не может!» – промелькнуло в голове Кунье, но поразмыслить над этим ему было некогда.
Чтобы спастись от двух лент «намерения меча», он взмыл вверх на десять чи, развернулся и что есть силы ударил по отвесной скале – та раскололась, и ее обломки с гулким грохотом обрушились вниз. Огромные глыбы и мелкие камни так и сыпались на дно пропасти. Рассчитывая, что отвлек противника камнепадом, Кунье оттолкнулся от ближайшего валуна и взлетел на самую вершину скалы. Обернувшись, он вдруг обнаружил, что даоса не то что не завалило камнями – его и вовсе нет на прежнем месте!
В голове набатом застучала кровь: вот-вот что-то произойдет! Кунье поспешил развернуться и нанести новый полукруговой удар. Однако отбиваться оказалось поздно: мало того, что меч-дао не коснулся врага, так еще сам Кунье почувствовал острую боль – кто-то вонзил клинок ему прямо в спину! Шэнь Цяо не только оказался стремительнее, но и с поразительной точностью угадал его намерения, а также сумел незаметно приблизиться на расстояние удара.
«Да быть того не может! Не может!» – внутренне бушевал Кунье.
Он полагал, что Шэнь Цяо постиг лишь «намерение меча», но это было явно не оно!
Познав другого, познаешь и самого себя, и тогда сердце и намерения сольются воедино. Где меч – там и Дао. Достигнув полного взаимопонимания со своим клинком, обретешь облик бессмертного и сердце Будды.
Это было «сердце меча»! Шэнь Цяо взошел на новую ступень – «сердце меча»!
Сделав это ужасающее открытие, Кунье со всех ног бросился прочь, но колотая рана в спине не давала ему толком оторваться. Боль не утихала ни на миг, и от раненого места как будто тянулась тонкая невидимая нить, ведущая к клинку противника. Кунье вдруг почувствовал себя лишь марионеткой на конце этой нити, и ей, как ни стараться, уже не сбежать от воли кукловода.
