Что за дурное чувство! Даже когда Янь Уши гнался за ним, Кунье не натерпелся столько страху, ведь понимал, что Демонический Владыка, судя по всему, желал лишь испытать его мастерство, но не более. Потому-то сам Кунье сражался с ним не в полную силу. В этом же поединке тюрок намеревался покончить с Шэнь Цяо, и, само собой разумеется, даос тоже замыслил покончить с ним.
И тот, и другой задействовали всю свою мощь, а там, где противники сошлись всерьез, нет места случайностям.
Но теперь-то Кунье отчетливо понимал: если не погубить Шэнь Цяо, тот со временем станет по-настоящему опасным и могущественным врагом! Другое дело, что тюрок мог и не дожить до той поры. Прежде всего, ему следовало снискать милости у победителя.
Не выдержав, Кунье возопил:
– Твоя взяла! Я проиграл! Не убивай меня!
Тут же боль в спине поутихла, хотя не прошла совсем. Несмотря на кажущееся облегчение, Кунье не посмел ослабить бдительность. Дабы противник не передумал, он поспешил выпалить:
– Мне есть что тебе рассказать! Это касается Янь Уши! Все это время он всячески поносил тебя и оскорблял, но теперь его смертный час как никогда близок! Разве ты не желаешь приложить руку к его убийству?
Ответа не последовало, но сияющая «ци меча», проскользнув по его волосам, ударила не по нему, а угодила в ближайшее деревце, чей ствол тут же треснул, и оно разошлось пополам. Ухо и щеку тюрка кольнуло. Несомненно, не заговори он о Янь Уши, и рассекли бы уже его. А так сияющая ци проскочила мимо, лишь оцарапав ему лицо.
Сражаться Кунье уже не мог. В полном изнеможении он прислонился спиной к ближайшей отвесной скале и, дабы не упасть, навалился на меч. У него не осталось сил и кровь-то стереть с лица, а та к тому времени залила всю щеку. Дышал он часто и тяжело, словно загнанный бык. Кровь набатом стучала в голове и ушах. Он только что избежал неминуемой смерти, но пережитый страх все не отпускал его. Кунье и предположить не мог, что его противник постигнет «сердце меча».
– Твоя взяла! Ты победил! – на всякий случай выкрикнул он, прекрасно зная, что Шэнь Цяо славится воинской честью и соблюдает все условности, принятые в вольнице-цзянху.
Как только боец во всеуслышание признает поражение, противник обязан пощадить его: оставить всяческое преследование и не сметь наносить смертельного удара. Как говорится, негоже победителю бросать камни в упавшего в колодец. Точно так же бы поступили и Ци Фэнгэ, и Хулугу, учитель Кунье.
– Слышал о ярмарке Паньлун, она же ярмарка Свернувшегося дракона? – следом забросил наживку Кунье.
Шэнь Цяо не ответил. Очевидно, он ждал, что тюрок скажет дальше.
Переведя дух, тот стал излагать подробности:
– В Фусычэне, в тогонской столице, в девятый день девятого месяца проходит торжественное собрание, известное как ярмарка Свернувшегося дракона. Каждый год туда со всего света спешат купцы и дельцы всех мастей, поскольку там по обыкновению выставляют редкостные сокровища. Кто даст большую цену, тот и заберет приглянувшееся. Поговаривают, в этом году там будет вещь, что некогда принадлежала матери Янь Уши.
Услышав об этом, Шэнь Цяо недоверчиво нахмурился. Кунье как будто уловил сомнения, витающие в воздухе, и, усмехнувшись, добавил:
– Шисюн поведал мне, что прежняя фамилия Янь Уши – Се, что он будто бы из рода Се округа Чэнь.
Весьма многие знали, что этот высокий род ведет свою историю с эпохи Вэй-Цзинь. Прежде он был невероятно знатен и стоял чуть ли не наравне с императорским, и самым прославленным среди мужей Се был господин Се Ань.
Однако времена меняются, ведь ничто под этим небом не остается прежним. От былого могущества рода Се осталась лишь память, да и та почти канула в небытие. Ныне семейство Се переживало упадок. Но верно говорят: и худой верблюд побольше лошади будет – даже обедневшая знать остается знатью.
Род этот жил на юго-востоке и все еще имел вес в тех краях, а потому пренебрегать его возможностями не стоило. Другое дело, что их влияние ничуть не распространялось на вольницу-цзянху, а ограничивалось лишь императорским двором да учеными кругами.
Выслушав эти сведения, Шэнь Цяо тут же нашел стоящую за ними суть:
– Происхождение Янь Уши хранится в строжайшем секрете, а вы, тюрки, на Центральную равнину почти не захаживаете, испокон веку кочуете в степях за Великой стеной. Откуда же вам знать о древних родах Поднебесной? Разве что… кто-то другой вам об этом поведал?
– Верно, – подтвердил Кунье. – Своим сумасбродством Янь Уши нажил себе великое множество врагов, и каждый желает ему скорейшей гибели. Так вот, девятого числа девятого месяца в Фусычэне соберется целая плеяда талантов. Пять высочайших мастеров нашего времени возьмут Янь Уши в кольцо и расправятся с ним. И уж на сей раз ему не упорхнуть, даже если крыльями обзаведется. Сколько бы велико ни было его мастерство, но с этой пятеркой он не сладит. Не сомневаюсь, ты и сам желаешь увидеть сей печальный конец, ведь он всячески позорил тебя, принимая за личную игрушку иль зверушку. Как же не поглядеть на расправу над ним?
– Теперь-то я все понял, – вдруг проронил Шэнь Цяо.
– И что же?
