Как ни посмотри, но именно с Кунье началась смута на горе Сюаньду. Поединок с ним положил начало бесконечным мытарствам и злоключениям Шэнь Цяо. Теперь же этот человек мертв, но еще ничто не закончено. Горе Сюаньду уже не вернуться к мирной уединенной жизни прежних лет, а в Поднебесной неминуемо разгорится вновь пожар бесконечных войн.
Увидев, как учитель расправился с тюрком, Ши У, как и другие, пришел в неудержимый восторг. Впрочем, вскоре его радость была омрачена: спустя мгновение мальчик наблюдал, как Шэнь Цяо опускается на одно колено и исторгает из себя много крови. Все тут же перепугались: и ученик, и адепты Лазоревых Облаков.
Однако, как бы Ши У ни рвался, а попасть к Шэнь Цяо не мог: их разделяла самая что ни на есть пропасть, а цингун мальчика был еще не настолько хорош. Видя его затруднения, на выручку пришла Чжао Чиин. Чуть только Ши У разволновался, не зная, что и делать, как она уже была тут как тут, подле Шэнь Цяо. Подхватив его под руку, настоятельница перекинула ее через плечо, обняла своего нового друга за пояс и мигом перенесла на другой край пропасти.
Тут уже все заметили, что Шэнь Цяо страшно бледен – лицо его приобрело землистый оттенок. Ему было худо, и виной всему то, что он постиг суть «сердца меча», имея при том едва ли половину прежних сил. Прорыв дался ему большой ценой: все тело ужасно перетрудилось, вскрылись новые внутренние повреждения. Неудивительно, что раненого рвало кровью.
Но куда хуже было то, что он совсем обессилел и больше не мог держаться на ногах – его несла на себе Чжао Чиин, на которой он совершенно обмяк.
– Глава Чжао, простите за неучтивость… – страдальчески нахмурившись, еле слышно пробормотал Шэнь Цяо.
– Не стоит, монах Шэнь. Вы употребили все свои силы на благо школы Лазоревых Облаков, а я, ее настоятельница, всего-то стояла в стороне и смотрела, – без всякой пощады укорила себя Чжао Чиин. – Это я должна просить у вас прощения за неучтивость.
Сказав так, она без всяких сомнений взвалила Шэнь Цяо себе на спину и понесла в комнату для гостей. Увидав, что она творит, Юэ Куньчи на мгновение-другое утратил дар речи.
Изначально он сам собирался предложить отнести измученного гостя в покои, но даже рта не успел раскрыть, как шимэй уже сама все сделала. Теперь старик и не знал, плакать ему или смеяться, сказать что-либо или счесть за счастье, что можно промолчать.
Ши У хвостиком увязался за настоятельницей. Хотя он ничем не мог помочь, но без учителя мальчик не находил себе места и успокоиться мог, только не сводя с него глаз.
Как только Чжао Чиин положила Шэнь Цяо на постель, он тут же уснул мертвым сном, и, сколько бы его ни тормошили, гость упорно не просыпался. Ши У уж было встревожился, однако настоятельница объяснила ему, что его наставник исчерпал все свои силы, а потому ему надо набраться новых. Тогда мальчик решил, что будет сидеть подле Шэнь Цяо до тех пор, пока тот не очнется, и наотрез отказался его покидать.
Рухнув без сил, Шэнь Цяо проспал очень долго. Ему снились причудливые сумбурные сны, полные событий, где часто мелькали лица знакомцев. Отчего-то он проснулся усталым и грустным, будто что-то потерял. Первым его растерянный вид заметил Ши У, который обнаружился подле. Видно, Шэнь Цяо на его вопросы не откликался, потому как мальчик вдруг помахал рукой прямо перед его носом.
– Учитель?! Учитель?! – с тревогой позвал он.
Наконец Шэнь Цяо несколько пришел в себя, поймал его ладонь и улыбнулся:
– Я здесь, со мною все хорошо.
С тех пор как он разрушил собственное основание и стал возводить новое с помощью положений «Сочинения о Киноварном Ян», Шэнь Цяо день ото дня ходил с болезненным видом. Взглянешь на такого господина – и ни за что не поверишь, что он мастер боевых искусств, достигший «сердца меча». Скорее он походил на немощного больного, что едва ли не все дни в году прикован к постели.
Впрочем, это впечатление было недалеко от истины. Некогда Ши У лично выходил этого человека, оказавшегося на краю гибели, и потому мальчик гораздо лучше всех прочих понимал, сколь тяжкие раны терзают Шэнь Цяо. В глубине души ученик вечно опасался, что его учитель в любой момент может свалиться с ног, лишившись чувств.
Шэнь Цяо, видно, догадался, что воспитанник тревожится за него, и успокаивающе погладил мальчика по головке. Но первым делом поспешил узнать:
– Кунье мертв?
Ши У кивнул.
– Мертв. Глава Чжао лично подтвердила.
Узнав эту весть, Шэнь Цяо медленно перевел дух.
Со дня поединка на пике Полушага не прошло и года, но с тех пор случилось столько всего, что Шэнь Цяо думалось, будто прошла целая сотня лет, притом чувствовалось, будто это было вчера.
– Ши У, позволь задать тебе вопрос. Предположим, некий человек передал тебя жестокому злодею, из-за чего ты потерял свое основание – разрушил сердце Дао. Стал бы ты ненавидеть того, кто предал тебя?
– А как же, – кивнул Ши У.
