– Сейчас этому человеку угрожает опасность, – продолжал Шэнь Цяо. – Если остаться в стороне и позволить ему умереть, вслед пострадает немало невинных людей. Некоторые из них лишатся жизни, другие же станут бесприютными скитальцами. В таком случае стал бы ты спасать его?
Размышляя, мальчик нахмурился. Подобный вопрос был явно чересчур сложен для ребенка его лет. До сих пор самым трагичным и жестоким, что он пережил за всю свою жизнь, была смерть Чжу Лэнцюаня и Чу И.
Поглядев, как он силится ответить хоть что-нибудь, Шэнь Цяо не удержался и издал смешок. На самом деле он уже принял решение – так к чему мучить ребенка трудными этическими вопросами?
Проницательный Ши У догадался, что он замыслил, и, вскинув голову, спросил:
– Учитель, вы хотите спасти того человека? Это из-за него вы чуть не погибли?
Шэнь Цяо кивнул и ответил без утайки:
– Все так.
– Разве такой злодей с волчьим сердцем и собачьими легкими заслуживает, чтобы его спасали?! – возмутился ученик.
Шэнь Цяо покачал головой.
– Нет у него волчьего сердца, поскольку он бессердечен. Он одинаково равнодушен и холоден ко всем, благосклонности от него не дождешься. Когда-то я этого не понимал и думал, что однажды лед его равнодушия и жестокости растает. В свое время я посчитал его другом, надеясь, что и он посчитает меня другом в ответ.
– И он не посчитал? Как можно, если вы назвали его другом?! Разве не следует отвечать тем же?
– Необязательно, – грустно улыбнулся Шэнь Цяо. – В этом мире часто бывает так, что, отдавая, ты ничего не обретаешь взамен. Необходимо сразу это понимать, а иначе самообман принесет только боль.
Отчего-то Ши У чувствовал, что учитель вкладывал в эти слова и улыбку особый смысл, но какой – мальчик догадаться не мог. Он и сами-то речи Шэнь Цяо понимал с трудом, не догадываясь, какая за ними может стоять подоплека.
– Значит, вы хотите спуститься с горы и спасти его?
Шэнь Цяо ответил далеко не сразу:
– Да.
– Тогда я пойду с вами! – без тени сомнения выпалил Ши У.
И это было последнее, что он сказал, прежде чем лишиться чувств.
Принимая из рук Шэнь Цяо спящего Ши У (мальчику прожали «точку сна»), Чжао Чиин со вздохом спросила:
– Отчего вы так поступаете?
– Сколь бы тяжким ни было расставание, сейчас оно необходимо, – просто ответил Шэнь Цяо. – Он еще совсем юн, а я иду навстречу бесчисленным опасностям и не могу взять его с собой. Проснувшись, он поймет меня. Поручаю Ши У вашим заботам, глава Чжао, и благодарю вас за все.
Сказав так, он сложил руки перед собой и низко поклонился.
Но Чжао Чиин его ответ не удовлетворил:
– Если монах Шэнь знает, что на горе обитает тигр, так зачем он стремится туда? Юйвэнь Юн может и не оказаться просвещенным государем, которого все ждут. К чему эти тревоги? Как бы ни переменилось положение дел в Поднебесной, какое это имеет отношение к нам, мастерам боевых искусств? Если останетесь у нас и сосредоточитесь на совершенствовании, прорыва не придется долго ждать: с «сердце меча» вы легко шагнете на ступень «духа меча».
Шэнь Цяо на ее справедливое замечание лишь горько усмехнулся.
– В мире всегда есть то, что совершить невозможно, однако надобно. Сомневаюсь, что исход будет таким, как я ожидаю, но, покуда есть надежда, пусть даже призрачная, я не смею отступить. Быть может, я слишком наивен. Иной и вовсе назовет меня простаком.
Чжао Чиин встретила его рассуждения долгим молчанием, а затем с тяжким вздохом сказала:
– Вы вовсе не наивны и не так уж просты, как о себе говорите. Вы прекрасно знаете обо всех опасностях и хорошо представляете, чем дело кончится, и все же без тени сомнений устремляетесь вперед. Долг для вас превыше всего, и в этом мне с вами не сравниться!
Шэнь Цяо покачал головой.
– Я вовсе не так добродетелен и благороден, как вы подумали. И стремлюсь увидеться с тем человеком, скорее, дабы поглядеть на его разочарование. Пусть знает, что ему не удалось пересадить мне Демоническое сердце, я не стал рабом этого неправедного основания и во всем остался собой.
С этими словами он еще раз поклонился, развернулся и пошел не оглядываясь прочь.
За время пребывания в школе Лазоревых Облаков Шэнь Цяо успел сменить одежды странника-мирянина на белое даосское одеяние, какое он носил когда-то прежде, а пучок волос скрепил нефритовой шпилькой.
Пока он спускался с горы, белые полы развевал ветер, отчего весь облик Шэнь Цяо казался совершенно неземным и до того прекрасным, что невозможно оторвать глаз. Казалось, это небожитель сошел на землю.
Чжао Чиин молча провожала его взглядом до тех пор, пока гость не скрылся из виду. И тут ей ни с того ни с сего вспомнились две подходящие строки:
