И снова Шэнь Цяо прибыл в Чанъань, но теперь уже в совсем ином расположении духа. Явился он один-одинешенек, и, хотя носил даосское одеяние, никто бы не признал в нем бойца вольницы-цзянху: он был подслеповат, ступал медленно, да и вид имел болезненный и хилый. Скорее, его бы приняли за странствующего даоса, что, опасаясь смуты, разошедшейся в Поднебесной, захватил на всякий случай меч, дабы было чем отбиться. От всей его фигуры не веяло никакой угрозой.
Казалось, Чанъань стал оживленнее прежнего: народу видимоневидимо, всюду чиновничьи шапки да крытые повозки, и в сей безумной толчее никому ни пройти ни проехать.
Поспрашивав там и здесь, Шэнь Цяо вскоре узнал, что на сей раз многие гости посетили Чанъань лишь проездом, дабы позже отправиться в Фусычэн, тогонскую столицу, надеясь поспеть на ярмарку Свернувшегося дракона, устроенную в честь Праздника двойной девятки. Кто-то пустил слушок, что там появится цзюань «Сочинения о Киноварном Ян», к тому же выставят легендарный меч Тайэ, иначе прозванный Великая опора, что был захоронен вместе с Цинь Шихуанди, а после был раскопан верховным правителем Западного Чу.
В том, что многие поверили, будто бы четвертая цзюань будет на празднике, нет ничего удивительного, ведь все знали, у кого и где находятся три другие: одна – при дворе Северной Чжоу, вторая – у школы Тяньтай в провинции Чжэцзян, а третья – на горе Сюаньду. Как говорится, у прекрасного цветка всегда есть хозяин: желающих завладеть цзюанями никогда не переводилось, да только никто из цзянху до сих пор не сумел выкрасть ни одну из трех частей, поскольку задача эта сложная, не для мастера средней руки. Особенно это касалось цзюани, что хранилась в секте Тяньтай: даже такие несравненные, как Янь Уши и Жуянь Кэхуэй, не смогли бы проникнуть туда и уйти целыми и невредимыми.
Что касается двух других цзюаней, о которых долго не было ни слуху ни духу, то их разбросало по разным уголкам Поднебесной, и никто доподлинно не знал, где их искать. Наконец Союз Вездесущих смог раздобыть «Заблуждения» и постарался переправить эту величайшую драгоценность на юг, однако об этом прознал Янь Уши и уничтожил цзюань, лишив весь мир цзянху одной из частей труда Тао Хунцзина.
Потому-то весть о том, что на ярмарке Свернувшегося дракона появится последняя ничейная цзюань «Сочинения о Киноварном Ян» так всех взбудоражила. Многие решили, что завладеть ею, безусловно, будет проще, чем проникнуть в школу Тяньтай или на гору Сюаньду, а также чем ворваться во внутренние покои чжоуского императора, где придется бросить вызов лучшим мастерам своего времени. Так как же не вожделеть ее?
Миряне обычно мечтают о богатствах, но для воителей цзянху золото, серебро и драгоценные камни – не более чем пыль в сравнении с возможностью постичь великие тайны боевых искусств, что поднимут их на прежде недосягаемые вершины мастерства. В те дни, когда Ци Фэнгэ считался лучшим мастером во всей Поднебесной, он свободно разгуливал по вольнице-цзянху, и всяк благоговел перед ним, глядел на него, затаив дыхание. Какая мощь! Какой великий муж! Разве не таким подобает быть?
Что до меча Тайэ, иначе прозванного Великая опора, то он некогда был сокровищем царства Чу, оберегавшим мир и спокойствие в стране. Однажды он попал в руки Цинь Шихуанди и стал считаться мечом добродетельного правителя, достойного и во всех отношениях совершенного мужа. Впрочем, прославленный клинок больше почитался как символ, нежели действительно умел многое. Согласно легендам, тот, кто будет владеть им, объединит всю Поднебесную, и спустя время суеверный люд стал почитать его так же, как и большую императорскую печать. Вот отчего Северная Чжоу и Чэнь не преминули отправить в Тогон своих ставленников, дабы те справились о мече и всячески удостоверились, что это не подделка.
Впрочем, совершенно не важно, какие интересы преследовали путники, направляющиеся в Фусычэн. Главное то, что их было непомерно много. Все постоялые дворы стояли переполненными, и Шэнь Цяо ничего не оставалось, кроме как идти в пригород и проситься переночевать где удастся.
К его немалому удивлению, даже мелкие деревушки под Чанъанем полнились гостями. И все как один – мастера из вольницы-цзянху, собравшиеся будто со всего света. Всюду попадались ученики крупных, прославленных школ, но и малоизвестные, как видно, послали одного-двух адептов, чтобы не прозевать ярмарку Свернувшегося дракона. Некоторые из них хотели лично полюбоваться на веселье да набраться знаний или полезных сведений, ну а кто-то рассчитывал половить рыбку в мутной воде и вернуться домой с превеликой выгодой. Проще сказать, близилась ночь, а Шэнь Цяо не знал, где ему преклонить голову.
