Услышав горькую правду, Бай Жун прикусила губу и ненадолго умолкла. А когда заговорила, то повела речь уже о другом:
– Слышала, ты пожертвовал своим основанием, дабы погубить вместе с собой и моего учителя… Был тяжело ранен и едва не умер… Скажи… как теперь твое здоровье?
– Благополучно. Благодарю за заботу.
– Учитель тоже получил тяжкие раны, – не преминула добавить она. – Испугавшись, что Юань Сюсю воспользуется случаем и добьет его, он удалился куда-то к себе, в тайное убежище, о котором не знает ни одна живая душа. И теперь понемногу исцеляется. Никто не в силах его отыскать. – И вы тоже?
Бай Жун горько улыбнулась.
– Неужели ты думаешь, что он мне доверяет?
Шэнь Цяо понимал, что она лжет ему, вдобавок притворяется, тщась вызвать в нем сочувствие, но у него просто язык не поворачивался сказать ей что-нибудь резкое. Бай Жун как будто поняла его без слов и нежно продолжила:
– А даже если бы знала, то не сказала, где он прячется. Знаю, ты хочешь отомстить моему учителю, но я не желаю видеть, как ты идешь на верную смерть. С нынешними силами тебе не выстоять против него.
Шэнь Цяо кивнул.
– Спасибо, что предупредили меня, впрочем, искать его я покамест не собирался.
– Тогда кого ты желаешь найти? Ты ведь тоже собираешься в Фусычэн, в тогонскую столицу? На ярмарку Свернувшегося дракона? Неужели намереваешься спасти Янь Уши?
Бай Жун всегда отличалась сообразительностью и особой проницательностью. Неудивительно, что она догадалась, какова истинная цель Шэнь Цяо. Не дождавшись от него ответа, Бай Жун тяжко вздохнула:
– Шэнь-лан, ты хоть понимаешь, зачем туда стремишься? Спору нет, Янь Уши достиг непревзойденного мастерства в боевых искусствах, и во всей Поднебесной ему едва ли сыщется достойный противник, но, если пятеро величайших мастеров нашего времени навалятся на него разом, разве он выдержит? Да будь он самым что ни на есть небожителем, в этой схватке ему не уцелеть! К тому же вспомни, как он обращался с тобой! Как можно забыть прежние обиды? Даже щенки и котята помнят тех, кто глумился над ними, и к этому человеку больше не подойдут. Неужели твоя привязанность так сильна?
Шэнь Цяо нахмурился и с недоумением спросил:
– Отчего мне нужно привязываться, дабы спасти его?
– Тогда зачем тебе это? К чему ставить на кон свою жизнь? – не унималась Бай Жун. – Как бы ты ни был силен, а с пятеркой заговорщиков тебе не справиться. Ни тебе, ни Янь Уши, ни моему учителю. Да и восстань из гроба почтеннейший Ци Фэнгэ – и он бы тоже потерпел поражение. К тому же подстерегут его на ярмарке не в Праздник двойной девятки, а на восьмой день, а сегодня уже пятый! Как бы ты ни торопился, тебе ни за что не успеть!
Шэнь Цяо встретил ее слова долгим молчанием. Бай Жун так ничего и не добилась, и ее всегда улыбчивое личико исказилось от гнева.
– Да как ты не поймешь: не желаю я видеть, как ты идешь на верную смерть! – вновь вскричала она.
Что бы ни говорил о нем Янь Уши, будто он туповат как пень, но Шэнь Цяо таковым не был. Он видел, что пришелся этой девушке по нраву, и для нее эти чувства – большая неожиданность.
Всю жизнь Бай Жун заботилась только о себе, и даже сейчас из любви к Шэнь Цяо ни за что бы не пожертвовала своей жизнью, не покинула бы родную школу и не посмела бы ослушаться приказов учителя. Но если помощь не представляла никакого труда и не вредила ее интересам, Бай Жун охотно помогала Шэнь Цяо в меру своих скромных сил, особо если надо было лишь чуть-чуть пособить, где-то облегчив ему и без того трудную жизнь. По меркам девушки, это ее одолжение было уже невероятным проявлением милости, редчайшего расположения.
Беда лишь в том, что она совершенно не понимала Шэнь Цяо, его чаяний и намерений, а он не желал ей ничего растолковывать. К тому же он справедливо опасался, что девушка его превратно поймет. Им не суждено быть вместе, и между ними разверзлась такая пропасть, что уж скорее смешаются воды рек Цзиншуй и Вэйхэ, чем они преодолеют ее. Будет лучше, если Бай Жун с самого начала осознает их горькую участь. – Благодарю за совет, и все же мне должно пойти, – сказав так, Шэнь Цяо остановил внимательный взгляд на Бай Жун и продолжил уже о другом:
– В глазах чужаков школа Обоюдной Радости – опаснейшее место, где могут человека целиком съесть и даже косточек не выплюнуть. Однако вы чувствуете себя там как рыба в воде и даже наслаждаетесь ее порядками. – Иначе сказать, ты презираешь таких демониц, как я, – грубо оборвала его Бай Жун.
Шэнь Цяо покачал головой:
– Вы меня неверно поняли. Я имел в виду другое: мне кажется, вам мало оставаться одной из заурядных учениц Обоюдной Радости, вы всегда мечтали о большем. Разумеется, не мне требовать от вас что-либо, однако я надеюсь, что вы сбережете себя и не превратитесь в подобие Хо Сицзина или Сан Цзинсина. Ведь вы заметно отличаетесь от них.
От одного лишь замечания, что она отличается от учителя и шисюна, глаза у Бай Жун подозрительно защипало, но ни один мускул лица от этого не дрогнул. Обворожительно улыбнувшись, она дерзко потребовала:
